Турист
Шрифт:
Мило открыл папку. Две-три страницы текста, скупое перечисление фактов и смазанная фотография — толстяк китаец в форме полковника Народно-освободительной армии Китая.
— Раскрыли британцы, — пояснил Грейнджер. — Хотя нет, «раскрыли» — слишком сильное слово. Им просто повезло. Рутинная слежка и вот…
Вообще-то, насколько знал Мило, МИ-6 не располагала достаточными людскими ресурсами, чтобы следить за каждым прибывающим в страну дипломатом, даже за этим полковником И Леном, но от комментариев он пока воздержался.
—
— И всегда на пароме? Туннелем не пользовался?
— У него боязнь замкнутых пространств — это есть в досье. Итак, каждый уик-энд И Лен переправляется на пароме во Францию и едет в Бретань, где у него маленький коттедж.
— Куплен на его имя?
Грейнджер потянулся за компьютерной мышкой, но поскольку сидел слишком далеко от стола, ногу пришлось снять.
— Разумеется, нет. Куплен на имя… — Он щелкнул пару раз и, прищурившись, посмотрел на экран. — Да, вот. Рене Бернье. Двадцать шесть лет, парижанка.
— Любовница.
— Здесь сказано, перспективная писательница. — Еще щелчок. — Наверное, коттедж ей нужен для работы.
— И встреч с полковником.
— По счетам платят все.
— И что же получается? Полковник И Лен прибывает на пароме во Францию. Едет в шале. Проводит уик-энд со своей девушкой. Потом опять садится на паром. И что? Умирает?
— Не умирает. Сердечный приступ.
— А МИ-шесть тут как тут и приходит на помощь.
— Конечно.
— И заодно проверяет его портфель.
— А что тебе в этом не нравится, Мило?
— Извини, Том. Продолжай.
— Ну вот. Полковник — немного параноик. Не верит ни одной живой душе, даже в собственном посольстве. И, надо сказать, имеет на то веские причины. Ему шестьдесят четыре года, не женат, карьера на закате. Прекрасно понимает, что очень скоро предложат собрать вещички и вернуться в Пекин, а возвращаться не хочется. Ему нравится Лондон. И Франция тоже нравится.
— А почему бы и нет?
— Действительно. Поскольку полковник никому не верит, свой лэптоп он постоянно держит при себе. И конечно, не только нарушает режим секретности, но и сильно рискует. Так что наши друзья из МИ-шесть случаем воспользовались и там же, на пароме, скопировали жесткий диск.
— Какие находчивые.
— Молодцы.
Грейнджер снова пощелкал мышкой, и спрятанный на книжной полке среди нетронутых старинных фолиантов принтер заурчал, загудел и выдал отпечатанную страницу.
— А полковник И Лен? Что с ним?
— По иронии судьбы вскоре после инцидента на пароме полковника отозвали в Пекин.
Поскольку Грейнджер остался на месте и даже не сделал попытки подняться, за распечаткой пришлось идти Мило. Это была служебная записка из американского посольства в Париже, имевшая гриф «совершенно секретно» и адресованная Фрэнку Барнсу, начальнику дипломатической службы безопасности во Франции.
В записке определялись новые линии поведения в отношении китайского посла в Париже, передвижения которого отслеживала отныне группа из трех человек.— И МИ-шесть просто взяли и поделились с нами этим за спасибо?
— Они же наши особенные друзья, — улыбнулся старик. — Вообще-то информацию мне передал один знакомый.
— И твой знакомый думает, что информацию Лену продала Энджела? В МИ-шесть тоже так считают?
— Успокойся, Мило. Они всего лишь передали нам докладную записку. Остальное мы вычислили сами.
Как и Тина, Мило не мог поверить, что Энджела Йейтс, девушка с афиши «Мы против Них», продавала кому-то государственные секреты.
— Вы все проверили? Паром? Сердечный приступ?
— Как я уже говорил тебе вчера, — Грейнджер картинно вздохнул, словно его терпение подвергалось нечеловеческим испытаниям, — о сердечном приступе И Лена сообщали лондонские газеты.
Мило положил листок на стол.
— Что есть против Энджелы?
— Документ прошел через трое рук. Посла, Фрэнка Барнса и начальника службы безопасности посольства. То есть Энджелы Йейтс. Барнса мы проверили, надеюсь, ты не потребуешь того же для посла.
Все это Мило уже слышал накануне в машине старика, но сейчас, после знакомства с докладной запиской, ему стало по-настоящему не по себе.
— Когда ты в последний раз видел Йейтс?
— Примерно год назад. Но мы поддерживаем связь.
— То есть вы по-прежнему в хороших отношениях?
Мило пожал плечами, кивнул.
— Отлично. — Грейнджер посмотрел на мышку — она была у него продолговатая, с горбинкой и голубым колесиком прокрутки. — У тебя с ней…
— Нет.
— Мм, — протянул старик разочарованно. — Ну да ладно, не важно. Я хочу, чтобы ты передал ей вот это.
Он выдвинул ящик, достал черную, размером с большой палец флэшку и подтолкнул ее к Мило по столу.
— Что здесь?
— Доклад по китайским нефтяным интересам в Казахстане. То, что должно их заинтересовать.
— Не знаю, Том. Барнса ты, может, и проверил, но в том, что виновата Энджела, меня не убедил.
— Твоя работа не в том, чтобы в чем-то убеждаться. В ходе контакта узнаешь больше. Поверь мне, доказательства есть.
— Да, но если И Лен вернулся в Китай, то…
— Никакой отзыв не повредит хорошо налаженной сети, это ты и без меня знаешь. Нам лишь нужно выяснить, кто сейчас в конце пищевой цепочки.
Мило задумался. Дело представлялось достаточно простым, и он был рад, что получил это задание — по крайней мере, будет возможность убедиться, что с Энджелой обойдутся по справедливости. Только вот Компания работала на других принципах — никто бы не стал покупать билет в Париж, если бы речь шла лишь о справедливости. Его привлекали исключительно потому, что Энджела ему доверяла.