Тульповод
Шрифт:
— Долго же они тормозили, — усмехнулся он, не оборачиваясь.
— Что происходит? — спросил Михаил, переводя дыхание.
Мэтью посмотрел на него серьёзно:
— Пришла шифровка. Южный блок стран официально объявил Альянсу войну. Внутри самого Альянса — раскол. Гражданские бунты в столицах как Юга, так и Севера. Вчера в Европе рванула грязная бомба. Мир сыпется, Миша. Мы входим в фазу глобального хаоса.
— Мы побеждаем или проигрываем?
— Связь со многими странами потеряна. Волоконные каналы перерезаны, спутники — глушатся. В некоторых регионах нет электричества — удары по энергоструктуре,
— Тогда почему раблтают роботы нашего комплекса?
— Потому что они работают от Ядра нашей версии Аллиенты. Но она по-прежнему не отвечает, но очевидно работает и что-то происходит даже когда мы думаем что она отключена, наши роботы утверждают что видят сны.
— И как давно?
— С первого запуска.
Мэтью задумался, глядя на монитор отображающий видео с камер наблюдения, где шла оперативная разгрузка и развертка средств обороны.
— Пожалуй, нам стоит назвать нашу версию ИИ иначе, — продолжил Мэтью. Аллиента больше не синоним порядка. Пусть будет Касандра. Раз она предсказывает то и имя ее будет пророческим.
Михаил кивнул. Касандра. Имя легло на язык неожиданно легко — будто всегда там и было. Он посмотрел на экран, где отображались состояния модулей. Все системы комплекса работали, стабильно.
В блок управления вошёл, ворвавшись как порыв ветра, Скалин.
— Вы что тут учудили? — бросил он, сверля взглядом Мэтью и Михаила.
— Если бы мы знали… — с сожалением выдавил Мэтью. В его голосе и глазах читалась неуверенность. Он понимал, что полностью утратил контроль над ситуацией — задолго до запуска.
— Здесь Министр обороны, — резко сказал Скалин. — Сейчас прихорошится — и тебе устроят допрос. Если тебе есть что сказать лично мне — говори сейчас. Потом, не знаю, что с вами всеми будет.
— Мне нечего сказать, — ответил Мэтью
— Явно ты знаешь больше, чем я. Хотя бы предположения. Если ты не забыл я ваш куратор по линии разведки, а не просто коллега. И если после твоего допроса я останусь дураком, который знает меньше, чем из тебя вытянут — вас будет просто некому защищать. И, скорее всего, вас ждёт немедленный арест. Всех вас и меня тоже.
— Я предполагаю, — начал Мэтью осторожно, — что, запустив Аллиенту в её полном исполнении, мы столкнулись с тем, чего не ожидали. Машиной, способной воздействовать на реальность, минуя классические средства приёма и передачи информации. С помощью тульп она проникла в морфологические поля живых — и, возможно, неживых — объектов Земли, а возможно и Солнечной системы, и дальше, куда мы даже не в силах предположить. Она начала влиять на сны людей через сновидения собственных тульп.
— Так быстро?
– Спросил Скалин.
— Мы делали шесть коротких запусков. Пока мы ждали от неё ответа, она, проходя фазы сна и бодрствования, возможно,
изменила что-то в поле смыслов человечества. Это привело людей, склонных к парапсихологическим способностям, к неожиданным озарениям — а уже они запустили цепную реакцию. Я не думаю, что она оказывала прямое влияние на физический мир. Скорее, воздействие было оказано на людей, верящих в пророчества, сны, знаки. И это было достаточно, чтобы спровоцировать то, что мы сейчас наблюдаем.— Мы можем это как-то остановить? И что будет, если мы её, предположим, уничтожим? — спросил Скалин.
— Ни в коем случае, — резко отреагировал Мэтью. — Её нельзя уничтожать. Тогда мы полностью потеряем контроль. То, что уже запущено, остановить или перенаправить может только она. Мы назвали её Касандрой. Уничтожение или даже отключение сделает запущенные ею процессы необратимыми и неконтролируемыми.
— То есть ты предлагаешь сдаться в плен машине, которую вы тут создали, мотивы которой вам не понятны?
— Давай начнём с того, что не "вы", а "мы". Или теперь ты не с нами?
— Извини, ты прав. — Скалин вздохнул. — И какова будет наша линия защиты?
— Мы подключим Михаила к Касандре. Он внедрит в её сознание вирус.
— Какой вирус?
— Совесть.
— Вы тут все сбрендили.
– Не выдержал и сорвался Скалин — По-моему, совесть не помешала бы вам самим. Как вы себе представляете, я буду это презентовать? "Мы создали суперкомпьютер, но забыли рассказать ему о совести"?
— Просто скажи, что мы внедрим вирус, который всё остановит.
— Есть гарантии?
– Уже твердо спросил Скалин.
— Нет. Просто нет иного выхода. По крайней мере, возможно, мы поймём её мотивы и замыслы. Она не будет врать. Во сне ложь в принципе невозможна.
— Может, я чего-то не понимаю, но запустив её снова, мы снова дадим ей возможность вторгаться в реальность?
— Если только в момент запуска никто не будет спать. Тогда ничего не произойдёт. Но, я так понимаю, это невозможно в масштабах планеты. Так что да.
В комнату вошли несколько офицеров.
— Вы. Все. Пройдёмте с нами.
Под сопровождением конвоя каждого отвели в его комнату. Все работники Института были арестованы.
Вечером в комнату Михаила вошёл Скалин. Его появление дало слабую надежду на то, что переговоры прошли успешно. Он молча присел на край койки и, не глядя на Михаила, сказал:
— Завтра будет подключение. Настраивайся. Пока ты под арестом, а там посмотрим.
— Хорошо, — коротко ответил Михаил.
Скалин тяжело поднялся, будто на его плечах лежал груз, несопоставимый с личной ответственностью которую он мог бы долго нести. Уже на выходе он оглянулся и тихо, от всего сердца, добавил:
— Удачи.
На следующий день Михаила под конвоем вели к Пирамиде. Полпути он перебирал в уме варианты того, что может ожидать его по ту сторону сна. Яна хорошо натренировала его. Втроём — Михаил, Грей и Яна — они успели немного попрактиковать осознанные сны и даже добились эффекта совместных сновидений, имитируя в них игры, в которые играли в VR. Но Михаил не чувствовал, что он готов. Было трудно представить, что может сниться машине, способной заходить в своих снах так далеко, что это позволяло ей влиять на саму физическую реальность.