Третьи лица
Шрифт:
– Спасибо, - поблагодарил он Торда, рассматривая изогнутое заточенное лезвие. – Но почему оно синее?
Лицо кузнеца расплылось в самодовольной улыбке, будто он только что получил высшую из всех возможных похвал.
– Особый сплав: закаленная сталь и несколько капель яда мертвеца. Один порез – и враг валяется на земле без движения. Подловато, конечно, но жизнь, если надо, спасет. Как раз хотел рассказать тебе, но ты, парень, меня опередил. Ну, - он задумчиво почесал бороду, - я и закончил с рукоятью на скорую руку. Жаль, вышло криво.
– Нет, -
– Хе, а то. Ну, давай, малец, удачи, - Торд хлопнул его по плечу, от чего мальчик тут же согнулся и сдавленно крякнул. – О, прости. Я и забыл, какой ты хиляк.
– Да ладно, ничего.
– И будь я трижды проклят, если ошибаюсь, но ты не забывай: грядет война. Держись днем от больших городов подальше и не попадайся на глаза императорской гвардии. Договорились?
Том кивнул в знак согласия.
– Тогда я пошел, иначе твоя ведьма так и не явится.
– Слушай, Торд, я хотел тебя попросить…
– Да?
– Позаботься о моем псе, пожалуйста.
– Ха! Да запросто, тем более, он все равно каждый раз за жратвой ко мне ходит!
Еще раз хлопнув его по плечу, Торд хлопнул дверью и исчез в полутьме грядущей ночи, что-то недовольно бормоча себе под нос.
Эх, что бы там ни думал Том о свободе, а вечных причитаний Торда и заботы Альмы он забывать не хочет. Кстати, он совсем забыл про ведьму! Где же она?
Стоило ему вспомнить об Альме, так она тут как тут.
Ее золотистая голова высунулась из-за полок, а глаза напряженно стали шарить по лавке.
– А он это, ушел уже?
– Ага.
Она подошла к стойке, сжимая в руках большой отрезок желтоватого пергамента, но, увидев в его руках ножны, нахмурилась.
– Это что? – в ее взгляде ясно читалось беспокойство.
Ведьмы любили ножи только тогда, когда те были в их руках. Друзья друзьями, а на чеку быть надо всегда: в последнее время охотников на ведьм становилось все больше и больше, и они не очень-то различали добрых ведьм и злых.
Императрица назначила за одну голову награду в добрых тысячу золотых, а местные, хоть и были благодарны Альме за лечение, все равно ее побаивались и навряд ли встали бы на ее защиту.
– Торд подарил, - Том с улыбкой убрал клинок в свой мешок – от чужих глаз подальше.
– Нашел, что дарить, - нервно проворчала Альма, явно беспокоясь за него, и на миг сердце мальчика екнуло.
«Эх, если бы ты была моей матерью, - с грустью подумал он. – Может, и жизнь бы по-другому сложилась, а так!..»
Альма положила на стойку пергамент и развернула его, придерживая пальцами за края. Это оказалась карта.
– Дай-ка мне руку, - потребовала она.
– Зачем?
– Дай!
Поняв, что противиться ей бесполезно, он протянул ей правую руку, и в следующую секунду произошло то, чего он совсем не ожидал.
Без всяких предупреждений ведьма с размаху взяла… и укусила его за палец!
– Ай! Какого черта?!
– Погоди, - она схватила его за запястье и дала капле крови упасть с подушечки безымянного пальца на подробную
карту империи, на которой был отмечен буквально чуть ли не каждый холм. – Все.Том, хмурясь от возмущения, стал зализывать небольшую открывшуюся ранку, которая кровоточила так сильно, словно ему только что отрубили весь палец одним махом.
– Ну, и зачем ты это сделала?
– Сюда смотри, - она кивнула на пергамент.
Капля крови должна была испортить тщательно обрисованный узор, но, к его удивлению, та задрожала и стала стягиваться к центру, не оставляя за собой никаких следов, и через несколько секунд образовала идеальный крошечный круг. Но и на этом ничего не закончилось.
С раскрытым от удивления ртом Том наблюдал, как капля из центра карты стала медленно ползти вверх, преодолевая рисованные горы и реки, а затем замерла на кучке малюсеньких домов, подписанных как «Хоршоу». Через несколько мгновений капля зашипела и испарилась, словно ее и не было никогда.
Альма заулыбалась, довольная своей работой, обнажая ряд идеально ровных белых зубов.
– А вот и мой тебе подарок. Где бы ты ни был – я имею в виду этот мир, - капля твоей крови укажет, где ты находишься. Самое лучшее, что я могла придумать.
Ведьма осторожно сложила карту четыре раза и отдала Тому.
– Береги пергамент. Остальное лишь рисунок, но без пергамента фокус не сработает, ясно?
– Да. Спасибо, - он бережно положил карту в нагрудный карман куртки и тщательно его застегнул на все пуговицы.
Она обошла стойку, ее глаза блестели от назревающих слез, которые в пламени свечей больше походили на маленькие льдинки, скатывающиеся по щекам.
Том поднялся со стула.
Ничего не сказав, она вдруг бросилась ему на шею и крепко обняла – не как обычно, а будто… по-матерински, если бы он был ее сыном и отправлялся в длинное и далекое путешествие, из которого, может быть, и не вернется живым. Но это ведь не так!
– Удачи, Том, она уж тебе точно понадобится, - прошептала Альма ему на ухо, проводя ладонью по его спутанным волосам.
– Ты так говоришь, как будто со мной обязательно должно что-то случиться, - с улыбкой заявил он. – Все со мной будет хорошо!
– Да. Да, конечно, я и не сомневаюсь, - она мягко отстранилась.
– Держись только подальше от ведьм: такая, как я, встречается одна на миллион.
– Таких как ты не существует!
Ведьма хмыкнула, явно довольная ответом.
– Кстати, - продолжил он, - ты бы вытерла кровь с губ. Смотрится просто жуть!
– Иди уже, герой, - она по-дружески ткнула его кулаком в грудь.
– Иду, - кивнул он в ответ.
Том вышел за дверь и, улыбаясь, поджал губы.
«В путь!»
За несколько минут он отошел от деревни на приличное расстояние. Он повернулся назад и в последний раз взглянул на слегка кособокие от постоянного ветра дома, скользнул взглядом по кузне Торда, в которой еще горел огонь, и напоследок пару минут наблюдал, как от печной трубы в лавке Альмы поднимается длинная серая струйка дыма.