Третьи лица
Шрифт:
– Том, чтоб тебя! – отвлекся он от мучавших его собственных мыслей. – Где тебя черти все утро носят, дрянной мальчишка? О, пресвятые наковальни, - он вгляделся в лицо мальчика, которое он так и не успел отмыть, - только не смей с такой грязной рожей заходить внутрь, иначе все изгваздаешь.
Мальчик, щурясь, сплюнул землю изо рта и подошел к ближайшей лохани с водой, которая специально была подготовлена для раскаленного железа.
Том…
Сам он все еще никак не мог привыкнуть к своему новому – и первому – имени, которое ему дал кузнец, когда взял к себе в подмастерья.
В
Отмыв лицо и руки, Том вытерся о собственный жилет из кошачьих шкурок и молча засеменил за причитающим Тордом, у которого на пекаре свет клином сошелся.
– Нет, ты только погляди, малец! – бранился старый кузнец, размахивая сломанной подковой над головой и указывая ею на огромное деревянное колесо, треснутое пополам. – Этот идиот погнал лошадей на самые камни, не потрудившись отпрячь их от телеги! А потом заявляется сюда с перепачканной мукой мордой и заявляет, что я плохо работаю!..
Том улыбнулся. Подобные пламенные речи из уст Торда он слушал каждый день, и это ему нравилось определенно больше бесконечно раздражающего молчания отца, от которого у него все внутри переворачивалось с ног на голову, а сердце танцевало чечетку.
Но не успел он порадоваться тому, что семь лет назад обычный случай свел его с Тордом, как лицо его вновь омрачила очередная новость, которую он сегодня собирался сообщить им обоим.
– Кхм, - Том прочистил горло, выбивая себе время набраться смелости. – Слушай, Торд, - начал он, но так и не успел закончить.
– Да-да, - рассеянно закивал старый кузнец, завязывая за спиной длинный кожаный фартук. – Иди сюда, парень, я как раз хотел показать тебе одну занятную вещицу, которую мне давеча прислал двоюродный брат из самой столицы. Ну, ты ведь помнишь: он у меня начальником стражи императрицы назначен. Главный, то есть.
Мальчик вздохнул и послушно поплелся за Тордом.
Прошлым вечером он не раз раздумывал над тем, как преподнести Торду эту новость, и каждый вариант казался ему лучше предыдущего, но сейчас, стоя с ним почти лицом к лицу, Том растерялся.
Кузнец стал ему вторым – и лучшим – отцом, и он не раз говорил, что оставит свою кузницу именно ему, Тому. Буквально каждый день за кружкой отборного пива (Торд предпочитал варить его сам) он рассказывал, что и как надо делать, и предлагал иногда смехотворные методы по ее улучшению.
– А еще можно вместо угля топить печь огнецветами, - как-то раз задумчиво пробормотал он, поглощая третий за час кабаний окорок. – Ты у своей Альмы попроси десяток-другой, только про меня не упоминай: она меня не очень-то любит. Ведьмы, что поделать, - развел он плечами, - один хрен пойми, что у них на уме.
– Да, э-э-э, - он почесал пальцем бровь, переминаясь с ноги на ногу, пока кузнец копался в своих вещах, пытаясь что-то найти, - Торд, я хотел сказать…
– Вот! – громогласно воскликнул тот, двумя пальцами выковыривая из тканевого мешка небольшой, но длинный деревянный футляр размером с мамину шкатулку для драгоценностей,
которая стояла в комнате отца. – Ты только посмотри, какая работа, - чуть ли не со слезами на глазах кузнец провел своими толстыми мозолистыми пальцами по невероятно изящному и прекрасному узору на дереве, сделанному в виде листов папоротника.– Ух ты, - все заботы мгновенно вылетели из головы Тома, и он, словно зачарованный, уставился на шкатулку, дивясь ее необычайной красоте.
В отличие от своего отца, прирожденного плотника, он не очень-то и разбирался в дереве, однако по разводам, украшавшим углы и скосы шкатулки, мальчик был уверен, что она сделана из особого запретного сорта осины, что выращивают на своих землях карлики, а затем распродают на черном рынке за невероятно большие деньги. Предполагалось, что в процессе роста они поливают дерево отварами из трупов мертвецов, чтобы оно росло большим и крепким – таким крепким, что не всякий топор мог взять даже самое молодое такое деревце. И как раз из-за этих слухов императрица и запретила этот материал в стране, считая, что такие изделия несут неудачи и иногда даже смерть.
Конечно, все это лишь суеверия, но мало кто решался ей противоречить. Однако, как мы видим, кое-какие темные лица не гнушались запретным плодом, учитывая то, что ящики и шкатулки, сделанные из зачарованной осины, не горят и не поддаются гниению. Весьма полезные свойства.
Но глаза Тома никак не могли оторваться от дивной резьбы. Он все никак не мог поверить, что это чудо сделал человек, а не какая-то заморская фея, если те вообще интересуются хоть чем-то кроме себя. И кто вообще на такое способен?
Ветви папоротника огибали всю шкатулку, словно сплетая все ее грани в единое целое. Временами они обрывались и скручивались в клубок, сквозь который – он мог поклясться – проступали силуэты невиданных животных и мифических монстров, пожирающих людей и утягивающих огромные корабли в пучину океана.
Но самое великолепное, что здесь было, - императорский герб в самой середине верхней грани, окруженный десятками знамен всех городов, входящих в состав великой Империи. На одно такое знамя у мастера, наверное, ушло не меньше полугода!
Он сглотнул, сердце слегка кольнула зависть. Нет, он так никогда не сможет. А жаль, ему не помешало бы хоть как-то поднять свою итак заниженную самооценку.
– Вот-вот, и я про то же, - ухмыльнулся сквозь бороду Торд. – Уж не знаю, чего он так расщедрился, ну да мне плевать. Хоть вспомнил, и то хорошо. Но это еще что, парень. Погляди, что внутри!
Указательным пальцем он поддел крючок и осторожно поднял крышку шкатулки, словно опасаясь ее сломать. Внутри, на дорогом красном бархате лежал…
– Револьвер? – с легким разочарованием в голосе спросил у кузнеца Том.
– Да, - улыбка у того стала еще шире. – Э, да ты видно не понимаешь, - Торд заметил выражение лица мальчика и с благоговением поднял изящное оружие, отливавшее в свете солнца серебром. – Сделан по новейшему образцу! Смотри, даже курок взводить не нужно, нажал – и все!
Торд нажал на спусковой крючок. В его огромных медвежьих лапах сей механизм выглядел как простая детская игрушка. Послышался громкий щелчок и… все.