Чтение онлайн

Не говоря ни слова, с молчаливым пониманием Артур достал и протянул ей свой носовой платок. После войны прошло уже четырнадцать лет, но окружающие не удивлялись, если кто-нибудь неожиданно плакал.

– Благодарю вас. – Вайолет вытерла слезы. – Простите меня.

Артур и Кит кивнули, а Джильда похлопала ее по руке. Они как ни в чем не бывало продолжили разговор дальше.

– А я на Фарли-Маунт не была уже несколько лет, – заметила Джильда. – Когда-то мы по воскресеньям всегда туда ездили.

– А что такое Фарли-Маунт? – спросил Кит Бейн. Он в первый раз подал голос, и, к удивлению Вайолет, у него оказался шотландский акцент.

Джильда с Артуром усмехнулись.

– «Берегись Мелового Карьера»! – воскликнула Джильда.

– Ну да, именно

так звали лошадь… Совсем не похоже на кличку, а между тем это так, – объяснил Артур. – Один из родственников Дуса построил на вершине холма в нескольких милях от Уинчестера пирамиду в честь своей лошади, которая выиграла на скачках. А перед скачками она свалилась в меловой карьер – отсюда и кличка.

– Надо будет сходить как-нибудь, – сказал Кит Бейн. – Я успел побывать только на холме Святой Екатерины. Хочется посмотреть еще что-нибудь. А где это?

– Миль пять отсюда на запад. А если мечтаешь о более долгой прогулке, можно пойти через поля в Солсбери. Это двадцать шесть миль. Я называю это кафедральной прогулкой. По пути можешь переночевать у меня в Уоллопе, если захочешь.

– А что, прекрасная мысль, может, я так и сделаю.

– Ладно, нам пора, алтарник небось заждался, – сказал Артур и повернулся к Вайолет. – Приятно было познакомиться, мисс Спидуэлл.

– Мне тоже.

Вайолет смотрела ему вслед, как он катил свой велосипед к стене собора. Его сдержанное проявление внимания к ней успокоило ее – так протянутая рука останавливает кресло-качалку, которую кто-то толкнул.

Только когда Артур ушел, Вайолет поняла, что все еще сжимает в руке его носовой платок. В уголке неровным цепным стежком были вышиты инициалы: А.К. Можно, конечно, было побежать за ним, догнать и вернуть платок или отдать его Джильде, чтобы та передала платок Артуру. Но Вайолет дождалась момента, когда ее новая подруга отвернулась, и быстро сунула платочек себе в сумочку.

– Они что, поют в каком-нибудь хоре? – спросила она, когда носовой платок скрылся из виду.

– Вовсе нет, – ответила Джильда, складывая вощеную бумагу из-под сэндвичей. – С чего это ты подумала?

– Он что-то говорил о теноре.

– Нет-нет, они звонари! Звонят в соборе. Ну а теперь пойдем выпьем кофе? А потом я поищу телефон и позвоню к тебе на работу, скажу, что ты заболела – тебе стало дурно во внешнем дворике собора!

Когда они вернулись, Вайолет увидела, что ее привилегированное положение в качестве новой ученицы мисс Песел узурпировано. Вокруг нее плотно сгрудились несколько вышивальщиц, более того, оглянувшись на входящую Вайолет, две из них сдвинулись еще плотнее, словно хотели защитить свою позицию, а заодно и учительницу.

– Какие стежки она хотела тебе показать? – спросила Джильда, хмуро окинув взглядом эту толпу.

Вайолет взяла образец.

– Вот этот… кажется, рис. И еще петельки.

– Я могу показать, как это делается. Мисс Песел любит, когда мы сами начинаем учить друг друга, она считает, что лучше всего усваивается то, чему научился, когда учишь другого.

Оба стежка требовали кропотливой работы, но освоить их оказалось не так сложно. Потом, перед тем как подойти к мисс Песел, чтобы обсудить с ней собственную работу, Джильда предложила Вайолет сделать образец всех шести стежков, которыми та овладела, и в конце занятий показать учительнице.

В помещении стало уже поспокойнее, суета закончилась. Десяток с лишним вышивальщиц сидели за большим столом и тихо работали, а мисс Песел и миссис Биггинс отвечали на возникающие по ходу работы вопросы, давали советы. Вайолет сосредоточенно вышивала свои образчики, стараясь, чтобы стежки выглядели одинаково, с правильным натяжением. Через некоторое время она уже могла работать и одновременно слушать разговоры вокруг. Вышивальщицы больше всего говорили о детях и внуках, о соседях, о посадках в саду и на огороде, о кулинарных тонкостях или о грядущих и прошлых отпусках. Остальные вежливо и вполуха слушали, терпеливо дожидаясь своей очереди говорить. И, как обычно в таких ситуациях, замужние

говорили больше незамужних, ведь в женской иерархии они, естественно, занимали более высокое положение и обладали большим авторитетом, что не подвергалось никакому сомнению. Одна только Джильда время от времени подавала голос, и остальные это терпели, ведь она так интересно рассказывала и всех знала – впрочем, некоторые порой и переглядывались у нее за спиной. Большинство вышивальщиц здесь принадлежали к определенному социальному слою, и Вайолет догадалась, что они имели право свысока посматривать на тех, кто всего лишь владеет автомастерской и обязан обслуживать их автомобили. Сама же она стала гораздо терпимее, потому что давно поняла, что социальное происхождение женщины одинокой и живущей на скудную зарплату мало что значит. Пускай Джильда принадлежит к другому социальному слою, но ее поддерживают близкие родственники, поэтому она может питаться гораздо более сытными сэндвичами, чем Вайолет.

«Интересно, – думала она, – что будет, если я вмешаюсь в разговор и задам всем вопрос, кто теперь, по их мнению, станет формировать правительство Германии, после того как нынешний канцлер подал в отставку? Есть ли хоть у кого-то из них свое мнение по этому поводу?» Впрочем, Вайолет не знала, есть ли у нее самой мнение на этот счет, но в этой комнате, ограниченной четырьмя стенами, ей вдруг стало не хватать воздуха. Возможно, она просто плохо знает этих женщин.

Миссис Биггинс два раза хлопнула в ладоши.

– Все, милые дамы, на сегодня хватит. Приберитесь на своих рабочих местах, чтобы они были так же опрятны, как и перед работой. Чтобы на столе не оставалось никаких обрывков шерсти. Миссис Уэй выпишет вам новые материалы.

Все выстроились в очередь к мисс Песел, которая всегда перед уходом производила смотр их работ. Вайолет вдруг оробела, ей страшно было показывать свои образцы. Не хотелось, чтобы ее снова заставили распускать стежки или поставили на запись учета материалов вместе с Мэйбл Уэй. Но она взяла себя в руки и пристроилась за Джильдой, слушая, как та обсуждает с мисс Песел различия между вертикальными и наклонными гобеленовыми стежками. Наконец Луиза Песел протянула руку к работе Вайолет.

– Вы делаете отличные успехи, – объявила она, проводя пальцем по ее стежкам. – Только будьте повнимательней с удлиненным крестиком, длинный стежок натягивайте потуже, иначе он сгорбится, вот как здесь, например. Не очень, конечно, но распускать ничего не надо, ведь это пробный образчик, а ошибка эта вам еще пригодится – будет напоминать вам о себе. К следующей среде, – добавила она, возвращая работу, – научите еще кого-нибудь этим стежкам и принесите мне их работу. Можете взять с собой полотно и нитки с иголкой.

Вайолет разинула рот:

– А кого же мне…

Но мисс Песел уже обратилась к следующей в очереди.

Джильда снова заулыбалась:

– А? Что я вам говорила!

Вайолет никак не могла придумать, кого ей учить вышивать. Мать ни за что не согласится, у Эвелин и так много работы, а Марджори еще мала, чтобы освоить такой сложный стежок, как рис. «Может, попробовать с хозяйкой?» – мелькнула в голове мысль. Но миссис Харви вряд ли станет сидеть с иголкой, не тот она человек. Можно попробовать уговорить какую-нибудь из постоялиц, но Вайолет не знала, хочет ли она этого сама. С мисс Фредерик, учительницей английского языка в местной женской школе, и с мисс Ланкастер, которая работала в канцелярии Уинчестерского королевского суда, она старалась держать дистанцию. Вокруг них витал ореол какой-то неустроенности и тоски, и Вайолет очень не хотелось заразиться от них тем же самым. Стоит только подружиться с ними, это ощущение станет еще сильней. Но прошло несколько дней, на горизонте никого подходящего не появилось, и Вайолет поняла: делать нечего, придется кланяться в ножки мисс Фредерик. Она думала об этом однажды утром, сидя на работе за машинкой, за два дня до занятий вышивкой. Девицы в офис еще не явились – они вообще редко приходили вовремя.