Тьма. Том 5
Шрифт:
Причём с таким выражением лица, будто тот его внезапно предал.
— Я… Я не хотел! — бледнея лицом, проговорил он. — Оно само!..
А Бубен жизнерадостно улыбнулся. Не говорить же, что это его плетение помогло чужому пальцу, лежавшему на спусковом крючке…
— Ну во-о-от! — протянул он, переводя взгляд с одного вооружённого на другого. — Нападение на двусердого!..
— Он не попал! — попытался возмутиться один из амбалов.
— Вообще-то… Попал! Прямо в яблочко! — Бубен посмотрел на снег, где лежали отбитые его щитом пули,
— Я должен всех задержать для разбирательства! — воскликнул городовой Андрей, резко отстраняясь от амбала, удерживающего его руку, и всё-таки доставая пистолет. — А ну-ка все опустите оружие!
Пистолет чудесным образом выскочил из его руки… И, пролетев по широкой дуге, упал в снег.
А Бубен не удержался от ещё одной шалости. Вытянул руку и, ущипнув «своего» амбала за щеку, потрепал её.
— Дебилы! — с умилением констатировал он.
— Да, ваше благородие… — в этот раз побоялся спорить тот.
— Вот! Вот! А я же говорил! — встрял в разговор Кислый, высунувшись из машины. — Все становятся добрее, если им улыбаться!
— Завали, а? — попросил его Бубен, направляясь ко входу в дом.
— Не пущу! — уже чуть менее решительно заявил старичок, но ружьём потряс.
— Да ради Бога, дедушка! Вы бы, кстати, Дашкову позвонили, если уж есть его номер… — вспомнив услышанный фрагмент разговора, предложил Бубен. — Дунь, а ты давай вещи собирай. Только быстро.
— А куда? — тут же вспомнив, что на троюродного деда вообще-то обижена, насупилась девушка.
— Туда… Потом сюда… А потом ещё куда-нибудь… — отмахнулся Бубен.
— Ты же не хотел со мной общаться! — сказала, словно выплюнула, его внучка, недовольно уперев руки в бёдра.
— А я передумал, — решил порадовать её Бубен.
— Они никуда не поедет! Это исключено! — выпятила острый подбородок тощая дама. — Евдокия едет с нами!
— Вообще-то так и есть! — закивал городовой Андрей. — И где мой пистолет? Это ведь служебное оружие!
— Где-то там, в снегу… — неопределённо помахав рукой, вспомнил Бубен.
— Вы хоть понимаете, с кем связались?! — прошипел, сверля его взглядом, один из мужчин в дорогих костюмах.
— А вы? — спросил, глянув на него из-под бровей, Бубен.
Посмотрев на эту перепалку, Дуня метнулась в дом. Следом за ней поспешили старичок и старушка, оставив неприятных гостей разбираться между собой.
При этом дверь они за собой захлопнули с таким стуком, что Бубен даже прочистил ухо пальцем и с уважением хмыкнул.
— Вы пожалеете! — тем временем зашипела худая женщина, изобразив на лице агрессивный прищур.
— Не-а! — Бубен покачал головой. — Я нет…
— Я не могу позволить вам уехать с этой девушкой! Она преступница! — городовой Андрей, нашедший свой пистолет, вернулся к дому и грудью встал перед закрытой дверью. — Она поедет с нами!
— Ёлкин! — сказал ему Бубен, чувствуя, как ярость внутри поднимается всё выше и выше, уже добираясь от спинного до головного
мозга.— Что?
— Если сейчас не уйдёшь с прохода, будешь завидовать Парамону Ёлкину… — разъяснил Бубен.
— Почему? — растерянно спросил Андрей.
— Потому что до каторги не доедешь! — сказал Бубен, доставая ярлык и показывая его городовому. — Прямо здесь помрёшь, служивый…
Ещё лет десять назад он бы не удержался. Размазал бы всех этих бесчестных людей по снегу. Тонким кровавым слоем с вкраплениями из раскрошенных костей.
А вот сегодня… Сегодня он всё ещё держался.
И был очень горд собой.
— Простите, ваше благородие… — сразу же стушевался городовой, отводя взгляд от собаки и метлы.
— А мне показать? — удивился тот амбал, который раньше его сдерживал.
Нарочито медленно убрав ярлык в карман, Бубен повернулся к нему. И уставился на амбала с таким радостным предвкушением, что тот сразу ощутил себя не в своей тарелке.
И даже, нервно сглатывая, отступил на пару шагов.
В этот момент из дома выскочила Дуня, в руке у которой болталась собранная сумка с личными вещами. И, видя, что добыча уходит, суровая тощая дама не выдержала. Она шагнула к Бубну и яростно зашипела:
— Евдокия едет с нами!
— Не-а, со мной, — покачал головой опричник.
— Елизавета Васильевна! — городовой попытался уберечь тощую даму от фатальной ошибки. — Не спорьте с ним, не надо!..
— Не спорить? С ним? — женщина по-прежнему шипела, как рассерженная змея. — С этим боровом?! Думаешь, где-то там, в бою, заполучил себе чёрное сердце, и тебе всё можно?!
А Бубен в этот момент закрыл глаза и представил семейное кладбище Бубенцовых под Рязанью… Он буквально воочию видел, как заколыхались древние могилы, готовясь выпустить на волю его мёртвых предков. И всё ради карательного похода за нанесённые оскорбления.
— Думаешь, твой шрамик тебе поможет?! — продолжала нарываться Елизавета Васильевна. — Думаешь, стал двусердым, и тебя уважать будут?! Да ты такое же благородие, как свора подзаборных бродяг!..
В этот момент Бубен задумчиво посмотрел на фонарный столб, стоявший неподалёку. А Дуня застыла на выходе из дома, переводя взгляд с «тощей» на троюродного деда и обратно.
— Мужлан! Хам! Бродяга! — надрывалась дама, а Бубен считал.
И когда он закончил считать, то выпустил одно-единственное плетение.
Земля под ногами Елизаветы Васильевны резко вспучилась, и женщину легко, словно пушинку, подкинуло в сторону фонарного столба. Собственно, траекторию дамы Бубен и просчитывал в уме. Раньше бы он просто со всей силы вдарил… И летела бы эта тощая дамочка далеко и долго.
Но в этот раз Бубен снова сдержался. И даже в последний момент, когда дама зависла в высшей точке полёта, визжа от страха, он не потерял человеколюбия. И подкорректировал движение порывом ветра.
В итоге, «тощая», не переставая визжать, повисла на столбе.