Тишина
Шрифт:
– Их целая армия, - задумчиво проговорил Быстров, сдвигая брови. Откуда они берутся! Если...
Взрыв сотряс стены. Посыпались стекла. С потолка клочьями свисла штукатурка.
– Первый...
– прошептал Крутояров.
– Из парка...
Лицо Быстрова покрывалось алыми пятнами. Обернувшись к товарищам, столпившимся у дверей, он крикнул:
– Немедленно, все наверх! Ни одного здесь!
На площади вдруг стало тихо. В зияющие дыры окон, подхлестываемая ветром, вползла пороховая гарь.
Быстров сжал кулаки.
– Почему замолчали пулеметы?
И в тишине произнес кто-то внятно:
– Краузе... убит.
Внесли
Быстров подошел к носилкам и опустился на колени.
– Товарищ... Прощай, друг!..
... Комната пустела. В широком солнечном луче перекатывалась пыль.
– И меня убьют...
– тихо сказал Крутояров, отворачиваясь к окну.
– Я знаю... я знаю...
– -------------
XIII.
Полковник-невидимка.
К двум часам дня осажденные сдались.
Первые десять человек, пропахшие порохом, вышли на площадь. Озверевшие повстанцы окружили их:
– Бей эту сволочь!
– Ага!
– Слаба кишка супротив армии!
– Прикладом их, прикладом!
– Ишь, гад брюхатый... Комиссарчик, гришь?
Кто-то ударил Крутоярова обрезом наотмашь: Крутояров крикнул, закрыл лицо и мешком свалился на камни. Быстров кинулся к нему. Коренастый красногвардеец угрожающе замахнулся кольтом:
– Отойди, жид!
Быстров выпрямился. Запекшиеся губы его дрожали от бешенства. С виска капала кровь.
– Ведь это... Что же это?..
И крикнул вдруг из последних сил, развернув руки:
– Бейте здесь! На месте!.. Эй, вы!..
В толпе загоготали:
– Ишь ты!
– Нервенный человек, што и говорить.
– Да ты дай ему, товарищ, по кумполу!
– Пра... Чего измываться-то?
Пленников повели, окружив стальной щетиной штыков. Смерть стояла перед глазами. На улицах, между тем, собрались любопытные, тыча в арестованных пальцами.
Толпа увеличивалась, послышались торжествующие возгласы:
– Так их, так солдатики!
– Спасибо!
– Ура!
Избивая прикладами, коммунаров доволокли до тюрьмы. Каменная коробка зловеще оскалилась черными впадинами решетчатых окон.
Впускали поодиночке.
Быстрова втолкнули в камеру. Вдруг почернев, он прохрипел, хватая руками воздух:
– Воды... немножко...
И упал на грудь Лапицкого.
– -------------
В 23 часа Советская власть в городе пала. В 23 часа 10 минут по всем проводам была разослана телеграмма:
"Всем железнодорожникам по всей сети Российских желдорог. Военная. Власть большевиков в Энске низложена. Движением руководит повстанческий комитет. Арестовывайте членов чрезвычайных комиссий, комиссаров и всех врагов народа. Не пропускайте большевистских эшелонов. Если нужно разрушайте пути".
Утром на стенах домов, на заборах, распластался белой чайкой
ПРИКАЗ N 1.
"Сего... марта я, по избрании повстанческим комитетом, принял на себя командование войсками энской группы, восставшими против правительства Троцкого и Ленина.
Полковник Копытовский".
Ранним вечером на улицы вылетела стая мальчишек. Они совали прохожим листовки и, надрываясь, орали:
– Слободная торговля!.. Слободная торговля!..
– Последнее распоряжение полковника Копытовского!
У заборов останавливались толпы и читали вслух, обсасывая каждое слово:
"С сего числа в городе и уезде объявляется свободная торговля всеми товарами.
Полковник Копытовский".
Рядом -
другая листовка, и читали ее про себя:"Лица, коим известно местопребывание комиссаров и коммунистов, а также домовладельцы, где они проживают, должны немедленно донести мне.
Иначе - повешу.
Полковник Копытовский."
Уличная жизнь потекла по прежним своим истокам. В тот же вечер открылись кафе. Кто-то уже спекулировал на советских бумажках, уверяя пальцем, что выпущены новые деньги с портретом полковника. Почти неощутимо прошла по городу волна обысков. Заходили в дома вооруженные до зубов победители и застенчиво шаркали по комнатам, выискивая коммунистов и оружие. В течение суток вокруг таинственного полковника сплелись легенды. О нем стали говорить утверждающе, не видя в глаза. Впрочем, на другой день, на сквере, собрав толпу слушателей, какая-то экзальтированная дама доказывала, что "он душка и блондин с усиками в искорках".
– А ты видала его?
– мрачно спрашивал чернорабочий.
– Усики, говорю, видала!
Дама брезгливо поджала губы, потом стала вдруг необычайно высокой и выплюнула:
– Довольно, гражданин, тыкать. Это при той власти. А теперь - ах, оставьте!
В публике засмеялись, стали шутить. Коснулись обысков.
Некий молодой, прыщавый человек, заложив за ухо окурок, рассказывал:
– ... Приходють, понимаете, в комнаты. Шасть-шасть - ничего. Дамочка, вот в роде вас, хозяйка, спрашиваеть: что, собственно, вам нужно, гражданы? Я, грит, не какой античный элемент, а в роде как против. А сама трусь-трусь. Сами понимаете, положение крахтическое. Туды-сюды, вдруг бах! Лежит у в передней коробка такая с выбоиной, в роде как шляпная. "А это, спрашивають, что за снаряд?" Дамочка в перепуг: "Это, грит, не снаряд, а тут мужа моего цилиндер." Те на своем. Упористы. "Это, отвечають, вам не апчхи. Пожалте в штаб." А сами в нерешительности не берут коробку-то, ха-ха-ха!..
– -------------
XIV.
Глава документальная.
Двое суток город занимался исключительно чтением. Читали толпами, вслух, про себя в одиночку, лезли коллективом на спины. Улицы повеселели, оклеенные и переклеенные вдоль и поперек.
Контр-революция осторожно щупала обывательские мозги.
"К НАСЕЛЕНИЮ.
Советская власть умирает. Петроград накануне падения. Москва ждет сигнала, чтобы сбросить иго каторжников и негодяев. В Туле волнения. Мобилизованные повсеместно отказываются воевать. Известия о революционном движении в странах Согласия раздуты и подтасованы. Граждане! Сбросьте гипноз! Оглянитесь, подумайте, поймите! Рассветает. Близок лучезарный день! Большевики кажутся вам сильными, потому что вы стоите на коленях. Встаньте с колен!"
Ниже - гигантским шрифтом:
"НАШИ ЛОЗУНГИ.
1. Вся власть Учредительному Собранию.
2. Сочетание частной и государственной инициативы в торговле и промышленности.
3. Железные законы об охране труда.
4. Земля - народу.
5. Вступление русской Республики в лигу народов.
Повстанческий комитет."
На базаре, запруженном крестьянами, ринувшимися из деревень поживиться, читали с возов в разных концах, упираясь в каждое слово:
"Крестьяне! Ваши дети и братья, мобилизованные Троцким и другими преступниками, севшими на шею народа, восстали против Советской власти. Большевики разбиты. Никто не посмеет отныне отнимать у вас хлеб. Мы кончили войну и заключили мир. Крестьяне! Бейте в набат! Гоните советскую сволочь из ваших сел, выбирайте повстанческие комитеты!