Чтение онлайн

Екатерина кивнула:

– Едем.

Она вышла, подозрительно поглядывая на спокойное лицо Бертрана. Через несколько минут копыта лошадей застучали по мостовой, везя королеву и Бертрана в мрачный дом чернокнижника.

Глава четвёртая

У дверей своего любимца Екатерина постучала условленным стуком. Дверь отворил молодой человек с гладким смуглым лицом, бойкими глазами и чёрными кудрями.

– Лоренцо, ваш отец дома? – спросила королева.

Молодой человек кивнул и проводил пару по узкой

лестнице на второй этаж. Постучав в одну из дверей полутёмного коридора, он произнёс:

– Отец, это ваша частая посетительница.

Раздавшийся в ответ возглас он воспринял как приглашение войти и открыл перед королевой дверь.

Войдя в комнату, Бертран словно очутился в лавке некроманта или алхимика. По стенам были развешаны чучела, в которых угадывались крокодил, гиена и дикобраз. На столах в беспорядке валялись колбы, реторты, диаграммы гороскопов, таблицы наблюдений за звёздами, хрустальные шары разных размеров, тигли, щипцы и ступки с пестиками, наполненные какой-то тёмной субстанцией. В шкафах стояли книги, большей частью по колдовству и астрологии. На полках помимо банок с обычными порошками, семенами и жидкостями, стояли заспиртованные ящерицы, змеи, уродливые человеческие зародыши и части человеческих тел. За центральным столом, заваленным бумагами, рулонами, перьями и книгами, сидел гладко выбритый худощавый мужчина средних лет с чёрными волосами, посеребрёнными у висков. В одной руке он сжимал большую лупу с позолоченной рукоятью, в другой перо. Перед ним лежал угольник с полукругом в центре и схема, сплошь испещрённая астрологическими значками. Мужчина быстро поднялся, оправляя тёмную одежду, чем-то смахивающую на сутану.

– О госпожа, вы пришли рано. Я ещё не закончил расчётов, - Он, не глядя на них, положил перо на ближайший рулон. Не удержавшись, перо мягко скатилось на пол.

– Я не за гороскопом, Джакомо, - Она махнула рукой в сторону Бертрана.

– Молодой человек нуждается в любви или в деньгах? – спросил Руджиери, пристально глядя на Бертрана.

– Ни то, ни другое, любезный. Госпожа хотела, чтобы ты рассказал ей, кто я.

Вздрогнув от фамильярного «ты», Руджиери перевёл взгляд на Екатерину. Та кивнула. Колдун повернулся, чтобы зажечь ещё свечей, и предложил гостям сесть около стола. Сам он сел напротив Бертрана и попросил его руки. Бертран протянул обе ладонями вверх. По мере того, как проходило время, его лицо хмурилось, а взгляд становился всё более настойчивым, словно он пытался прожечь им ладони сидящего человека. Бертран, склонив голову на бок, словно забавляясь, следил за ним насмешливым взглядом. Наконец колдун положил лупу и поднял голову:

– Моя госпожа будет недовольна мной, но я ничего не понимаю. Каждая линия на руке этого человека противоречит другой. Он молод, но он и старик. Он безгрешен, но в то же время в нём сидит бес, он может вызывать любовь, но не хочет ею пользоваться. Его душа – это котёл бурных эмоций, в котором варятся его честолюбивые устремления, самомнение и гордыня. Но он ничего не делает для того, чтобы добиться желаемого. Судьба сама идёт ему навстречу. Я в первый раз встречаю такую руку.

Он отпустил ладони Бертрана и откинулся на спинку кресла.

– Могу я спросить господина о его имени? – спросил он, сцепив руки на животе.

– Конечно. Я Бертран ле Муи.

В глазах старого колдуна, что-то промелькнуло.

– Вы не имеете отношения к Луиджи да Гоцци? – спросил он.

– Нет. Ни в какой мере. Я даже не знаю, кто это такой.

– Это чернокнижник, сожжённый в Вероне лет десять назад.

– Нет, колдун. Италийские владения нашей семьи это Баса и Бузони.

Руджиери вздрогнул.

– Так вот вы кто! Это

значит ваш дядюшка заставил написать завещание на себя вдову графа Баса после того, как убил его?

– Не дядюшка, а двоюродный дед. А племянник троюродного дяди женился на наследнице графов Бузони…

– Девочке десяти лет! – воскликнул Руджиери, воздевая руки к потолку. – После того, как истребил всю её семью!

– Именно, - со спокойной улыбкой подтвердил Бертран.

В волнении Руджиери потянулся к кувшину с водой. К его удивлению кувшин двинулся ему навстречу.

– Господь, спаситель мой! – прошептал помертвевшими губами Руджиери и быстро перекрестился, сделав одновременно «рожки» левой рукой.

Бертран оторвал взгляд от кувшина и со злостью произнёс:

– А-а, теперь ты вспомнил бога, лицемерная душа. А, когда отнимал ребёнка у голодной матери, чтобы использовать его в своих мерзких целях, вместо того, чтобы дать ей поесть, ты о боге не вспоминал. Когда подделывал гугенотские письма, чтобы Генрих Гиз мог развязать гражданскую войну, ты о боге не думал. Когда, вместо оценки алмаза разорившегося маркиза ты состряпал ему подделку, которую он не смог продать и повесился, сохраняя свою честь от обвинений в мошенничестве, бога не было ни в твоей душе, ни в сердце. А теперь, когда я просто показал тебе человеческие возможности или свой дар, если хочешь, ты крестишься и причитаешь. Твоя душа давно погибла. Чего же ты сейчас боишься?

По мере слов Бертрана Руджиери поднимался в кресле. Наконец он встал, опершись о стол.

– Кто вы? – хрипло спросил он.

– Я тот, кто знает о вас всё, - ответил Бертран, откинувшись в кресле и положив ногу на ногу. – Не беспокойся, мне наплевать на тебя и твои грехи. Не моё дело вмешиваться в твою жизнь. Губи свою душу как хочешь. Только не надо при мне разыгрывать святой ужас. Я ведь всё равно пойму, когда ты врёшь.

Бертран замолчал. Молчал и Руджиери, обессилено упав назад в кресло.

– Что вы хотите, - наконец сказал он, медленно поднимая глаза и пытаясь спокойно смотреть на Бертрана.

– Я знаю, что у тебя находится часть документов, спрятанных тамплиерами перед уничтожением ордена.

Руджиери дёрнулся и в протестующем жесте вскинул руки.

– Нет-нет, - улыбнулся Бертран. – Уважаемая госпожа не вспомнит эту часть нашего с тобой разговора. Если, конечно, ты сделаешь то, что я скажу.

Руджиери откинулся на спинку кресла и потёр руками лицо.

– Какие документы вам нужны? – устало спросил он.

– Те, которые из Ла-Рошели отплыли к Пиренейскому полуострову. Те, которые болтались по островам в Средиземном море, пока не попали в Венецию. Те, которые ты похитил у хранившего их, принеся в жертву юного и ни в чём не повинного храмовника, только недавно вступившего в орден.

Руджиери мрачно посмотрел на него.

– Нет, любезный, - насмешливо произнёс Бертран. – Убить меня могу лишь я сам или кто-то из моей семьи. А ты, насколько мне известно, не являешься ни тем, ни другим. А вот я могу доставить тебе много неприятных минут, - Он пристально посмотрел на Руджиери.

Тот недоверчиво улыбнулся и попытался что-то сказать, но не смог раскрыть рта. Изумление отразилось на его лице. Он попытался встать с кресла, но не смог двинуть ни рукой, ни ногой. На его лице отразилась паника. Некоторое время Бертран наблюдал за ним, потом произнёс:

– Я не могу излечивать прикосновением, убивать или воскрешать словом божьим. Но я могу заставить твоё тело или твой разум некоторое время подчиняться мне.

Он опустил глаза и потёр лоб. Руджиери в этот момент подскочил в кресле.