Темные души
Шрифт:
– Говори за себя, - прохрипел Жак и закашлялся.
– Это, - Гильом ле Муи указал на карлицу. – Это Аннет. Она очень любит женщин. Но и мужчинам не отказывает. У неё странное пристрастие к тем, кто намного больше неё.
Он провёл Джейн в тёмный угол, где на козетке сидело нечто, похожее на огромного паука. Освятив этот угол, Гильом ле Муи представил это нечто Джейн.
– Это Пьер и Луис. Их мать тоже испугалась, когда их увидела. К сожалению, сама родить она не смогла. Пришлось её резать и вытаскивать их руками.
Испугаться было от чего. Огромный паук оказался двумя мальчиками лет десяти, сросшимися немного боками, немного животами.
– Их никак не разъединить. Один арабский врач сказал, что у них
Он перешёл к другому тёмному углу. Джейн едва не закричала: на вбитом в пол кресте висела Бьянка.
– Что ж, - произнесла Бьянка. Она как будто не чувствовала боли от впившихся в её руки и ноги гвоздей. Как будто беседовала в будуаре с подругой, а не в этой кошмарной комнате, заполненной уродливыми родственниками. – Я вижу, вы не последовали моему совету и не сбежали. Вернее, вам не дали, - Она посмотрела на Гильома ле Муи.
– Ну да, - сказал он. – Несколько рецептов нашей очередной бабули – и всё идет так, как ты хочешь.
– А сейчас с ней что?
– Другая травка. Её нашла и придумала рецепт племянница нашей легендарной колдуньи-бабули. Разум подчиняется ей, а тело – мне.
Джейн в ужасе слушала этот мирный разговор. Бьянка, висящая на кресте, беседовала со своим отцом, как ни в чём не бывало. Ни боли, ни претензий, ни страха, ни жалоб. Как будто беседа двух друзей за чашкой чая.
– Внимание! – Гильом ле Муи хлопнул в ладоши, приковывая все взоры к себе. Джейн вздрогнула от неожиданности. – Внимание! С официальным представлением окончено. Теперь выход жениха! Бертран! Все готовы и ждут тебя!
В тишине комнаты, нарушаемой только потрескиванием свечей и частым дыханием кого-то из этой страшной семьи, послышался скрип петель, и из стены, заставленной свечами, показался человек. Джейн увидела белое пятно лица и узнала Бертрана де Го. Он вошёл в комнату. Его прямые волосы были распущены и рассыпаны по плечам, что придавало ему сходство с сестрой. Из одежды на нём был только тёмный плащ, скрывавший его фигуру с головы до пят.
– Бертран, невеста ждёт тебя, - торжественно произнёс Гильом ле Муи и подтолкнул Джейн к Бертрану.
«Невеста? – пронеслось в голове Джейн. – Но мы уже обвенчались!». Она сделала по инерции два шага и остановилась. Бертран картинно распахнул руки, и плащ упал, открывая обнажённое тело. В который уже раз за сегодняшний день Джейн чуть не упала в обморок: на неё смотрело странное юношески-женское лицо с нежной шеей. Дальше взору открывались упругие груди и плоский живот, а ниже… Джейн вспомнила обрывки и недомолвки своих замужних знакомых дам. Их рассказы и сравнения. Их восторги и разочарования. Джейн, несмотря на свой возраст, никогда не видевшей мужского члена, эти рассказы казались преувеличением и нелепицей, поскольку одна сравнивала член своего мужа с «кочергой от камина, правда, не такой длинный». Другая, приводя в пример член своего любовника, говорила о «церковной свече, правда, не такой толстый». Третья упоминала «язычок колокольчика, правда, не такой твёрдый». Иногда вырывалась более содержательная информация о размерах. И, когда Джейн начинала мысленно примеривать это к себе, она приходила в смятение, как это всё может «там» поместиться. Смущённый разговор с повитухой не успокоил её, а только добавил вопросов. Но теперь, глядя на огромный как у жеребца багровый член Бертрана, Джейн была в самой настоящей панике. Если бы не снадобье, каким её всё же как-то сумели опоить, она умчалась бы от сюда с диким криком. Но она не могла даже открыть рот. А тут ещё Шарль, любитель человеческого мяса, вдруг стал неестественно дёргаться и закатывать глаза.
– Эй, вы! – крикнул Гильом ле Муи. – Держите ему голову и засуньте что-нибудь в рот, чтоб языком не подавился. Да, дорогая племянница, - обратился он к Джейн. – У Шарля падучая. Его сестричка была сомнамбулой, за что и поплатилась: её пристрелил из арбалета стражник на посту. Он её попросту не узнал, решил, что это привидение. Пальнул со страху, а Сюзанна и не проснулась даже. Правда, Шарль?
Шарль уже лежал на полу, придерживаемый за руки и ноги Анри, Франсуазой и Леоном. Аннетт с ножом в руке держала его подбородок.
Вскоре приступ прекратился, и Гильом ле Муи обратился к Бертрану:
– Невеста заждалась. Сделай из неё жену и отдай нам.
Бертран подошёл к Джейн и потянул её за собой.
–
Твоё место сейчас на алтаре. А моё – на тебе.Он толкнул Джейн к каменной плите у дальней стены. Эту плиту Джейн не заметила просто потому, что свет от большого количества чёрных свечей в комнате туда просто не проникал. Плита была холодной и гладкой с углублением посередине. Гильом ле Муи поднёс факел, и Джейн увидела над плитой перевёрнутый крест в пентаграмме. Пентаграмму по кругу обвивала надпись: «Быть над всем и быть над всеми. Быть выше бога, быть умнее дьявола. Творить то, что хочу, владеть тем, что вижу. Я есть суть и жизнь. Я – Бог». В неверном свете факела Джейн рассмотрела на каменной плите изображение человека с козлиной головой и ногами, и нереально большой член, упирающийся в углубление, из которого выходил жёлоб, заканчивавшийся вместе с плитой. Под тем местом, где жёлоб заканчивался, стояла чаша.
Безо всяких объяснений Бертран сорвал с Джейн одежду. Гильом ле Муи одним движением разорвал крепкий корсет и кринолин. Джейн осталась стоять совершенно обнажённая. Гильом ле Муи подхватил её и бросил на плиту. Джейн закрыла глаза. Очевидно, она всё же потеряла сознание, ибо то, что случилось позже, забыть было просто невозможно.
Уложив Джейн над углублением в плите, Бертран со всего размаху всадил в её нежное лоно свой гигантский член. Кровь брызнула во все стороны, и большая её часть попала в углубление и по жёлобу стекла в чашу. Пока он продолжал содрогаться над неподвижной девушкой, полная чаша обошла всех, даже прибитой к кресту Бьянке вымазали губы. То, что осталось в чаше, залпом выпила Франсуаза и подставила чашу снова под жёлоб, ловя тоненькую струйку. Губы самой Джейн Бертран вымазал своим членом, который, отдохнув, снова требовал своего. Бьянка, Аннетт, Леон, Анри, Шарль, Франсуаза – никого он не обошёл своим вниманием. Пока его дядюшка пристраивался к нему сзади, Аннетт с наслаждением обсасывала его соски и груди. Потом Бертран снова кинулся к Джейн. Жак, член которого уже не мог работать сам, вылизывал женское лоно Бертрана, чем мешал ему заниматься с Джейн. Наконец, Бертран, рассвирепев, пнул его ногой в лицо, и Жак отлетел в другой конец комнаты, где Франсуаза и Аннет в это время занимались Пьером и Луисом, которые в свою очередь были заняты Матильдой: один теребил и вылизывал её клитор, другой мял и покусывал её соски.
Партнёры сменяли друг друга до тех пор, пока все не устали.
– Теперь ужин, - провозгласил Бертран. – Ужин в честь дня Сатаны. Шестое июня ещё не закончилось. Жертва не принесена.
Гильом ле Муи подошёл к Бьянке.
– Ну что, дочка, знаешь ведь, что тебя ждёт. Повторяй за мной: «Отче наш, бывший на небесах…»
– Нет, папочка, - прервала его Бьянка. – Хоть ты и они получите моё тело, вам не взять моей души. Отче наш, сущий на небесах… - начала она громко. Гильом ле Муи поморщился.
– Мы не демоны и не демонические сущности. Нас святой водой и молитвой не убьёшь. Мы просто люди. И такими, какие ты отвергаешь, нас создал твой бог. Ведь ты веришь в это? Говори, что хочешь, молись хоть Магомету, твоя судьба предрешена.
Он подобрал с пола нож, который бросила Аннетт после приступа Шарля, и со всего размаха всадил в живот Бьянке. Распоров её снизу до верху, он повернулся к Франсуазе, но та уже держала чашу у тела Бьянки.
– Зачем ты так! – закричал Бертран, подбегая к дядюшке. – Я хотел, чтобы она была жива, пока мы её едим. А теперь она сдохнет, и придётся её снимать. Шарль нам даже подступиться тогда не даст. А я хотел её зажарить. Не люблю сырого.
– Так отрежь и зажарь, что хочешь. Она ещё жива.
Бертран подбежал к Бьянке и начал пилить ей ногу. Джейн в это время открыла глаза. Но, увидев Франсуазу с чашей крови у ног Бьянки, Бертрана с ножом, пилящего ногу кузине, саму Бьянку с распоротым животом, она снова потеряла сознание.
Бертран наполовину отпилил, наполовину оторвал ногу от Бьянки и поднёс её к факелу. Остальные будто этого и ждали: они бросились к кресту и, повалив его, стали рвать тело Бьянки на части. Вскоре на полу остался наполовину обглоданный скелет с лоскутами кожи, кусками мяса и верёвкой кишок. Шарль убежал в тёмный угол и с наслаждением чавкал и хрустел хрящами. Франсуаза смаковала кровь из чаши, окуная в неё пальцы и облизывая каждый отдельно. Бертран поджаривал на факеле кусочки мяса. Анри сосредоточенно грыз кость. Остальные последовали примеру Бертрана и тоже стали поджаривать кусочки кожи и мяса.