Чтение онлайн

— Посмертник дал мне силу и обещал не трогать моих людей. Мы и так умираем, я ничем не рискую. Он забирает мёртвых, но не мой народ!

— Глупец! Он заберёт то, что он захочет. Он уже забрал тебя, а ты и не заметил, Эрлан! Ты мёртв, мёртв уже давно, несчастный! — крикнула Лаитан. Киоми тихо зарычала. Её тело стало гибким и подвижным, как у кошки, она изготовилась к прыжку, желая встать между элементалом и своей госпожой.

Стены начали рушиться. Галереи и переходы, воздушными лепестками уходящие во все стороны и под самый потолок, падали с грохотом камней, погребая под собой всех, и живых, и мёртвых. Гвардия варвара приняла бой молча. Остальные его люди, затерявшиеся в мешанине камер и перепуганных пленных, которых оказалось на удивление

много, пытались прорваться к господину из другого здания, много дальше дворца. Воздушные переходы не поднимали больше материальные объекты, когда Лорд Лордов вступил в бой с Лаитан.

Дварф ввязался в драку, едва каменная паутина феи рухнула вниз. Феи не были воинами, они жили в симбиозе с другими существами, являясь всеобщими хранителями истории мира. Они только бережно сохраняли и берегли, оставляя после себя множество скрижалей и паутин, каждая нить которых несла в себе сотни засечек алфавита фей. Мохнатое существо замерло в нерешительности, и дварф запихнул фею себе за широкую спину.

— Держись за мной, малышка, старый Гуррун не даст тебя в обиду!

Его секира описала дугу, отрубая ворох протянувшихся к нему чумных рук. Чьи-то из них принадлежали народу дварфов, другие были когда-то элементалами, но больше всего было пришедших из далёких земель людей. Среди мертвых можно было отыскать взглядом вымазанную старой кровью и гноем расшитую одежду варваров и потемневшие браслеты имперцев. Остальные, грязные и изломанные, словно свечные огарки, тянули крючковатые пальцы с выломанными ногтями на мозолистых крестьянских руках.

Люди.

Они были людьми. Умерли ими и восстали теми, кому нипочём было расстояние между селениями, которые могли шагать без устали и привалов, которым не нужна была пища и отдых. Посмертник позаботился о своей пастве, помог им перейти реки Империи, леса и долины, пустыни и горы. Он собирал армию, и армия шла за ним, присоединяя по пути другие народы и даже древние расы. Только молчаливые мохнатые каменные феи не попадали к Посмертнику, рассыпаясь песком и пылью после гибели. Они появлялись молча, умирали без слов и жили немыми, оставляя после себя знания, историю и летописи мира.

— Лаитан, ты умрёшь здесь, как умер я, чтобы восстать и понять всю силу и мощь Посмертника! — крикнул Эрлан. Госпожа чувствовала, что напавшие чумные воины уже почти разобрали дворец по камешкам. Убитые вставали в ряды противника, если их не сжигало колдовское пламя раньше.

— Я убью тебя так, что никто не поможет тебе вернуться, предатель! — крикнула Лаитан. Рядом с ней, на границе видимости, мелькали длинные клинки варваров во главе с Ветрисом. Светлые волосы, уже перемазанные своей и чужацкой кровью, ярко выделялись в огненных вспышках. Ледяная стена растеклась лужами, впитавшись в пол без следа, и Эрлан нацелил в Медноликую свой жезл.

— Ты лишь тень, жрица. Я, элементал, Лорд Лордов! Это я и такие, как я, даём тебе силу. Не забывай, у кого ты берёшь взаймы стихии! Ты думала справиться со мной тем оружием, которое составляет мою суть? Глупая женщина!

Лаитан понимала, что он прав. Жрицы и даже Мастера, были бледной тенью по сравнению с элементалами — хранителями стихий, их хозяевами и их детьми по сути своей. Но кровь Медноликой была не так жидка, как хотелось Эрлану.

— Мне и не придётся, гнусный предатель!

В руках Лаитан появились два изогнутых клинка матово-чёрной стали. Элементал только рассмеялся, и рассеянный пучок силы ударил в грудь госпожи. Лезвия скрестились на световом луче, Лаитан чувствовала боль, чувствовала, как её недавно приобретённая кожа прогибается, а чешуя сгорает в потоках силы, прожигая нежную кожу на груди. Лезвии отклонили удар Эрлана, но Лаитан едва не сломала обе руки, пытаясь отвести прямой удар.

Нож Киоми, сопровождённый гортанным улюлюканьем, взрезал воздух и вонзился в горло врага её госпожи. Булькнуло, по одежде Эрлана потекла чёрная кровь. Сила сдулась и вернулась обратно в жезл, крылья обмякли, но воскрешённый элементал

высшего порядка был жив. И Лаитан подозревала, что убить его можно было только обезглавив.

В этот момент кто-то потянул её за руку. Медноликая едва не ударила вслепую, но вовремя отвела оружие. Опустив взгляд, она увидела дварфа. Он стоял, пошатываясь, рядом с ним приткнулась молчаливая фея, чьи пальцы мелко дрожали. Крики и стоны вокруг навалились с новой силой, оглушая и заставляя поддаться всеобщей панике. Дварф тянул госпожу Лаитан в сторону, указывая в стену. Там уже виднелся тёмный зев прохода, рассчитанный явно только на дварфов.

— Конечно, мне стоило догадаться, — выдохнула Лаитан, — построить что-то без возможности пройти туда — это же не в ваших привычках.

Дварф сердито сказал:

— Можешь оставаться тут, если хочешь. Твоя мать так и поступила однажды, и нам чудом удалось её спасти. Да, я помню её.

По лицу Лаитан прошла судорога. Она испугалась слов дварфа так сильно, что это не ускользнуло от Киоми. Служанка запомнила выражение лица госпожи, но пока что предпочла не задавать вопросов. Лаитан молча кивнула дварфу.

— Скажи Ветрису, что нам пора, — приказала она Киоми. Та подчинилась, но с заминкой, которая уже не ускользнула от внимания Лаитан. Она теряла авторитет, теряла доверие, теряла силу и теряла веру в себя своих же людей.

— Там мои братья и сестры, — угрюмо сказал дварф, когда первым нырнул в проход и дожидался остальных. — Надеюсь, вы доберётесь туда, куда шли, и это кончится. Всё это кончится.

— Мы можем помочь, мы можем задержаться и помочь вам в Трёхъязычье, — сказала Лаитан. Непонятно было, чем вызвано такое щедрое предложение с её стороны. Дварф напугал ее, и теперь она желала связать себя узами братского сражения? Или действительно желала отплатить дварфам за помощь и возможность бегства?

— Иди, Медноликая девчонка. Тут мы справимся сами. Это наша война, а у тебя своя, — сказал ей дварф. Лаитан надеялась, что такого обращения никто не слышал за шумом схватки и криками противников.

Коэн посмотрел на владетельницу Лаитан, потом бросил взгляд на покачивавшегося Эрлана. Тёмная жижа, струившаяся по груди элементала, остановилась, впитавшись в одеяния. Спустя несколько минут он восстановит целостность, и снова будет опасен, смертоносен и очень зол.

В руке Ветриса всплеснуло яркое синее пламя, и голова мёртвого Лорда Лордов упала с его плеч. Тело последовало за ней, нелепо всплеснув крыльями, но из гладкого обрубка потянулись тонкие черные нити, шарившие по полу в поисках утраченной головы. Ветрис, коротко свистнув, отдал этим звуком приказ всем следовать за ним прочь. На последок, не особо утруждая себя заботой об имперцах, все еще остававшихся связанными боем, он прищурился и выпустил в одну точку поток серебристой силы. Та, отскочив от стены, заметалась по тронному залу, дробясь и множась, рикошетом срезая врагов и выживших имперцев.

Дварф, посмотрев на стену, где дрожала тонкая полупрозрачная пластинка, шириной в несколько ладоней, проворчал:

— Вы и этот секрет смогли разгадать, люди, — он презрительно плюнул на пол. — Лучше бы занялись чем полезным. Например, взяли и быстро шли отсюда выполнять свой долг. Пока мы выполняем свой.

Тёмные переходы под дворцом и всеми прилегающими постройками напомнили Лаитан о прошлом.

Она не знала своего отца, как и никто из бывших Госпожой до неё. Её мать, властительница целой Империи, пропала в тот же день, как она появилась на свет, дав ей имя и проведя все положенные ритуалы инициации. У Лаитан была нянька, которая знала тысячи сказаний и басен, историй, сказок и героических писаний наизусть. Женщина неопределённого возраста, в чистой и простой одежде, гладившая ребёнка по голове, перебиравшая её медно-красные волосы, говорила ей о тех временах, когда никакой Империи ещё не было и в помине.