Темное солнце
Шрифт:
Морстен, ехавший рядом с Лаитан, посмотрел на юг, и передёрнул плечами. Когда-то он отправился в путешествие к тамошним городам-государствам, лежащим в глубине влажных лесов, наполненным жизнью, и от пересечения пустыни у Гравейна остались самые неприятные впечатления. Говоря проще, он трижды едва не умер там, чуть не пополнив лежащие вдоль караванных троп скопища костей, обглоданных хищниками, солнцами и ветром.
– И часто вы торгуете с южанами?
– спросил он у Семи Стрел, который после полудня заметно оживился, и больше не клевал носом.
– Нечасто, - молодой горец потёр покрасневший
– Раз в три года приходит караван, который дальше идёт в Трёхъязычье. С Империей южане не торгуют, не любят они друг друга. Так что старый договор выгоден всем, особенно дварфам, которые сидят в стране Трёх Народов. Они-то с Империей торговать могут. А мы обеспечиваем перевозку и берём процент за сопровождение.
– И давно был последний караван?
– мрачно спросила Лаитан, вспомнив свой сон с Посмертником и южанами. Отголосок пережитого ею страха снова зашевелился внутри, окатив холодной волной. Она надеялась, что сон не будет пророческим.
Но горец, улыбнувшись, ответил, в клочья разорвав её надежды:
– Года три назад и был. Давно пора, некоторые вещи делают и добывают только на Юге. Белое побережье даёт замечательную селитру, там гнездятся тучи птиц, и недалеко находятся рыбные отмели. Птицы едят, гадят, и на скалах под светом солнц и теплом моря образуются кристаллы, которые мы используем... для всякого разного. Полезного, - Семь Стрел помрачнел. Все-таки, едва не проговорился.
Он погладил короткий свёрток, висящий на спине рядом с небольшим походным мешком и колчаном для стрел.
– Понятно, - Морстен прислушался к чему-то, и насторожился, подавая знак тхади.
– С юга слышен скрип дерева и какие-то звуки, похожие на рёв животных. Кажется, вашу серитру привезли.
Из-за небольшой возвышенности появилось облако пыли, в котором можно было различить очертания больших повозок, которые влекли вперёд непонятные звери.
Медноликая закусила губу. Все сбывалось с поразительной точностью, и теперь она ждала только явления Посмертника. Караван, бренча звонкими ошейниками на шеях рабов и ездовых горбатых животных, выдвинулся в то место, откуда два отряда могли прекрасно видеть друг друга. Лаитан неосознанно попятилась, едва не заведя своего уккуна задом в морду стоящего за ней животного. Сидящий на том уккуне дварф окрикнул Лаитан, и ей пришлось усмирять своего мохнатого друга.
Караван быстро разделился в боевой порядок и, издав утробный звук из десятка витых рогов, ринулся вперёд. Тхади моментально ощетинились арбалетами, взяв на прицел ведущих караванщиков, варвары сгрудились вокруг Ветриса, бестолково пытавшегося справиться с перепуганным уккуном, а Семь Стрел выдвинулся перед строем, желая переговорить с южанами до того, как они наломают дров, не разобравшись. До проводника долетел обрывок фразы:
– ...драть их всех!
Семь Стрел помотал головой, словно оглушённый уккун, и теперь фраза, брошенная в ответ, дошла до него полностью:
– Они захватили наших сладких горцев! В зад им стрелы, детям шакалов и выродкам песочных червей!
Лаитан прикрыла глаза, пытаясь отыскать в себе остатки сил. Чешуйки почти все
осыпались, оставаясь в труднодоступных местах по две или три, а сон и отдых не пополнили сил, лишь отняли их с кошмарами.– Кто первый прольёт кровь, тому беловолосый варвар!
– рядом с ней крикнул кто-то, подозрительно похожий голосом на Морстена. В ответ дружно загудели витые длинные рога южан.
Семь Стрел с чувством сплюнул на камень, понимая, что не в силах остановить сорвавшихся в бой варваров и имперцев. Даже северянин, который казался ему более выдержанным, поддался общему настроению, и скакал вместе со своими тхади, хотя и держась во второй линии, вместе с дварфом и Лаитан.
– Ну вот что теперь делать?
– спросил небеса проводник. Оставшийся рядом с ним его двоюродный племянник согласно кивнул, блеснув на солнце рыжими волосами, выбивающимися из-под повязки.
– Варвары...
– ответил он дяде, и сардонически усмехнулся.
Варвары врубились в выметнувшихся им навстречу всадников на невысоких кривоногих конях. Вооружённые кривыми саблями и одетые в стёганые халаты с кистями из кожаных полосок, они здорово напоминали естественных врагов Долины, восточных кочевников, с которыми у долинцев были давние непростые счёты. И рубились так же яростно, отбивая удары прямых мечей и топоров своими кривыми лезвиями, и завывая что-то вроде: "Йи-и-и-и, шайтанама, мотат-драт-жрат!"
Большие повозки, остановившиеся на дороге, изрыгали стрелы и болты из узких прорезей вверху, где находились, как понял Морстен, вооружённые охранники. Сами караванщики следовали позади вереницы скрипучих и вонявших неизвестными ему зверями повозок, на двугорбых конях.
Пока кочевники и варвары пытались истребить друг друга, он понемногу стал забирать вправо, между дорогой и горбившимся скалами и камнями обрывом. Тхади следовали за ним, и Лаитан с Гурруном и жрицами поневоле тоже - их уккуны подчинились стадному инстинкту.
– Куда мы скачем?
– прокричала Лаитан, стараясь не упасть с ездового животного и не откусить себе язык от тряского галопа.
– Морстен, зачем?
– Так надо!
– ответил северянин, задумавший недоброе. По отношению к южанам.
– Бить надо в голову, а не пытаться подсечь ноги.
Ветер заталкивал слова обратно в глотку, потому он сплюнул пыль, и ударил руками по ушам уккуна, придавая ему ускорения.
"Если я хочу остановить эту бесполезную схватку, мне нужно понять, стоит ли это делать, - подумал он.
– Насколько я помню, триста лет назад в некоторых городах был культ Смерти. Если Посмертник распространил свою власть над ними так сильно, как и везде, то наилучшим выходом будет истребить южан под корень".
– Твою же задницу, - выругалась Лаитан, наблюдая, как тхади выстраивают клин со своим предводителем во главе.
– Что творит этот укушенный тьмой?
– Скачи, детка, скачи, - Гуррун, страдавший от скачки еще сильнее, позеленел, но держался рядом с Медноликой.
– Надеюсь, нам останется немного этих детей песков, а то мой топор уже скучает по драке. И хоть какое-то развлечение. А Тёмный решил ударить по тем, кто управляет караваном. Если их пленить или убить, все остальные разбегутся.