Темная леди
Шрифт:
Сказочное место. И лучше всего оно просматривалось именно с возвышенности холма, на котором мы сейчас стояли, позволяя увидеть огромнейший парк практически полностью, разглядеть изящный и замысловатый узор живого лабиринта, насладиться буйством красок пестрящих цветов и изумрудной зелени. А в основании этого великолепного ковра гордо возвышался особняк, упираясь шпилями в бескрайнее небо.
– Меллани?
– Изумительно. Ренделл, это...это... У меня нет слов, чтобы описать, как же здесь прекрасно.
– Я знал, что ты оценишь. С детства любил этот сад, вечно сбегал от гувернёра и прятался в лабиринте, слушая ругать старого учителя.
– Ты сбегал?
– И не раз, - усмехнулся Ренделл.
– Не веришь?
– Просто не верится, что великолепный герцог Веллиант
– Открою тайну - я всего лишь человек, котенок, всего лишь человек.
Сколько мы вот так стояли, не нарушая мирную и очень уютную тишину разговорами? Минуту? Час? Просто стояли на холме, любуясь чудесным садом и наслаждаясь чувством единения и гармонии. Этот день явно запомнится мне как один из лучших дней в жизни, и именно сейчас я вдруг с ясностью поняла, что могла бы полюбить супруга. Не как навязанного мужа, а как своего мужчину, избранника, завладевшего моим сердцем.
– Все хорошо?
– Да, конечно, - отстранившись, я заставила себя улыбнуться и посмотреть на мужа.
Нет, не хорошо. Я не могла в него влюбиться. Дружба, привязанность, верность и уважение - это все, что возможно в нашем браке, ни о какой любви не может быть и речи. В конце концов, я не маленькая девочка, чтобы жить мечтами и иллюзиями.
– Почему не рассказал о мистере Руденсе?
– решительно отогнав непрошенные мысли, я аккуратно, чтобы не испачкать платье, опустилась на мягкую траву.
– Моя ошибка, должен был предупредить, - устроившись рядом, Ренделл открыл крышку плетеной корзины, с интересом заглядывая внутрь.
– Как видишь, я тоже только начинаю привыкать к семейной жизни.
– Ты имеешь в виду...
– Я забыл, Меллани, просто забыл, - со вздохом признался мужчина, а я невольно задержала взгляд на его руках, сжавшихся на ручке корзины. Либо кто-то не рассчитал силы, либо качество изделия оставляло желать лучшего, но ручка не выдержала подобного напора и с характерным хрустом треснула.
– Извини. Она тебе очень нравилась?
– Да я ее вижу первый раз в жизни, - рассмеялась я, наслаждаясь видом донельзя растерянного герцога, и, коснувшись его ладони, несильно сжала.
– Кажется, нам обоим нелегко привыкнуть к переменам.
– Нелегко? Возможно.
– Внезапно вспыхнувший огонек в глазах мужчины заставил сердце пропустить удар.
– Однако я намереваюсь сделать все, чтобы получить удовольствие от процесса привыкания.
Хотел меня смутить? Не выйдет, ваша светлость, не на этот раз. В конце концов, я тоже намеревалась получить удовольствие как от налаживания отношений с мужем, так и от брака в целом. Поэтому лишь улыбнулась в ответ на откровенную провокацию и, отстранившись, быстро опустошила корзину, выложив наш своеобразный ужин прямо на траву. Не знаю, кто все это собирал, но он явно переоценил наши силы, так как столько продуктов вдвоем съесть просто невозможно. Несколько аккуратно упакованных в бумагу тостов, сыр, фрукты, печеный картофель, пара томатов и изумительно пахнущая нежная крольчатина. Что самое интересное, она была еще горячей!
Невольно перевела взгляд на корзину и вздохнула, только сейчас осознав, какой ущерб нанес супруг собственному кошельку. Да и не думаю, что на кухне обрадуются, узнав, что немыслимо дорогая и уникальная утварь, сохраняющая температуру блюд в их исходном состоянии, была безжалостно уничтожена одним не в меру темпераментным герцогом.
– Вина?
– мне протянули бокал с темно-рубиновым напитком, источавшим аромат ягод.
– Не откажусь.
Солнце медленно заходило за горизонт, окрашивая все вокруг в изумительные цвета, и я в который раз сравнила два столь непохожих дня. Вчерашний стал кошмаром, эпизодом, воспоминания о котором долго еще будут холодить душу. Сегодня же я наконец поверила, что все будет хорошо, что нашла свое место в жизни, что сделала правильный выбор. Закат, вкусная еда, изумительное вино, и мужчина, взгляды которого опьяняли намного сильнее напитка. А он смотрел, молча потягивая вино, и в глазах его я видела отражение своих мыслей.
Не знаю, что на
меня нашло, то ли вино так ударило в голову, то ли ощущение невероятного счастья и спокойствия, однако удержаться от поцелуя не смогла. Легкого, целомудренного прикосновения к жестким губам, чтобы просто выразить ту гамму чувств, что была у меня в душе.– Ну уж нет, котенок, на этот раз я тебя не отпущу.
Легко удержав на месте, не позволив отстраниться, Ренделл забрал у меня бокал и притянул еще ближе, усадив на свои колени. И не успела я осознать всю неприличность ситуации, как губы обожгло поцелуем, невероятно сладким, с привкусом вина и чего-то запретного, разжигающего пожар внизу живота. Я плавилась в его руках подобно воску, задыхалась от наслаждения, теряла голову от нежных прикосновений, от ощущения его пальцев на обнаженной коже.
Платье мешало, став невероятно тесным в груди, которую так бесстыдно ласкала сильная рука герцога, а нежная ткань раздражала разгоряченную кожу. Я сходила с ума. Кто бы посмел сказать, что я, герцогиня Веллинат, дочь графа, буду подобно продажной девице сидеть на коленях у мужчины и наслаждаться откровенными ласками? Безумие... Но такое сладкое.
Забыв обо всем, я уселась на него верхом, перекинув одну ногу, и с непонятным доселе удовольствием отмечая потемневший взгляд Ренделла и то, как со свистом он выдохнул воздух, стоило мне прижаться еще теснее.
– Девочка моя, знала бы ты что творишь...
А я не знала. Не знала и наслаждалась каждым новым открытием, каждым вздохом, стоном, срывающимся с губ. Прикосновения утратили даже малейший намек на нежность или невинность. Меня соблазняли самым наглым образом, едва ли не у всех на виду, но почему-то сейчас это было не важно, совсем не важно.
Платье задралось, выставляя на обозрение ноги, обтянутые тоненькими чулками. Насколько тоненькими, ощутила лишь тогда, когда по ним заскользили мужские руки, заставляя задохнуться от неожиданности и острого томления с легким налетом стыда. Это было неприлично, неправильно, но как же я не хотела, чтобы Ренделл останавливался. Он и не собирался, судя по пылающему жадному взгляду, потемневшему еще больше, едва с моих губ сорвался очередной прерывистый вздох. Медленно, как же медленно двигались его руки, поднимаясь туда, где все болезненно горело огнем, изнывало от жажды прикосновения. Я ждала и боялась одновременно, разрывалась между желанием и нормами, привитыми с детства. И, кажется, разум проигрывал эту неравную борьбу, сдавал позиции с каждым поцелуем, с каждым взглядом, с очередным прикосновением.
– Ренделл...
– полувсхлип прямо в губы супруга, чьи пальцы мягко, словно боясь спугнуть, прикоснулись к самому сосредоточию женственности.
– К демонам!
Низкий хриплый голос больше походил на рычание дикого зверя, и я опомниться не успела, как оказалась на спине, придавленная тяжелым мужским телом. Но эта тяжесть была приятной и какой-то...правильной. Хотелось прижаться и замурлыкать, оправдывая ласковое прозвище, которым он меня наградил.
Где-то на краю сознания отметила, что трава стала слишком мягкой, а вокруг подозрительно потемнело, так, словно... Мысль сбежала, потерялась, проиграв острой волне удовольствия, пронзившего тело, едва губы герцога коснулись обнаженной груди и сомкнулись вокруг затвердевшей горошины. Обнаженной... Но ведь нельзя...
– Ренделл... Подож...
Договорить мне не дали, закрыв рот поцелуем, а едва я уперлась ладонями в его грудь, перехватили запястья и прижали их над головой, лишь после этого чуть отстранившись. А я внезапно поняла, что находились мы уже не на поляне, и трава недаром казалась мне слишком мягкой.
– Помнишь, что я тебе говорил о наследнике, котенок?
– мягкий обволакивающий голос завораживал.
– Он должен быть зачат в моей постели и никак иначе.
Не прерывая зрительного контакта, Ренделл очертил пальцами контур моего лица, медленно, заставляя плавиться от взгляда и прикосновений, провел вдоль шеи, погладил ключицы, едва ощутимо пощекотал грудь, вызвав судорожный вздох. Опустился ниже, уводя за собой тонкий шелк нижней сорочки. Куда делось платье оставалось лишь гадать, видимо осталось там же, на поляне.