Темная Душа
Шрифт:
Кэт шагнула к дивану, опустилась на колени перед Джерри. Закинула руки ему на шею, потянулась к нему вся. С огромным наслаждением вдохнула его запах. Мягкой грудью прижалась к его мускулистой груди.
– Джерри, поцелуй меня.
– Кэт, - жарко дохнул он ей в самое ухо и взял за запястья, отрывая от себя. Девушка, отстраняясь, посмотрела на него, словно пьяная. В данный момент ей вовсе не хотелось разговаривать. Она снова попыталась его поцеловать. Он отклонился, - послушай.
– Что?
– Кэт, ты так красиво умеешь раздеваться, - уголки его губ язвительно приподнялись.
–
Сказав это, он оттолкнул ее, поднялся с дивана и пошел прочь. Направился в спальню, но не в их общую спальню на втором этаже. А в эту изолированную, далекую от нее комнату здесь, внизу. Сидя на ковре, она провожала его изумленным взглядом и чувствовала себя дешевкой, дрянью, портовой проституткой, которой попользовались, а заплатить с унизительным презрением отказались.
В ее сознании, одуревшем от сексуального желания, растерянности, унижения, обиды, непонимания, злости и гнева, что-то перещелкнуло. Удаляющийся прочь плечистый мужчина, узкобедрый, длинноногий на глазах терял в росте, уменьшался, укорачивался. Покрылся серой шерсткой, у него выросли громадные круглые уши, на крепкой заднице проклюнулся тонюсенький мышиный хвостик.
– Ах, Джерри, - мстительно прошептала Кэт, размахнулась и врезала кулаками по сиденью дивана, - сволочь ушастая, мышь паскудная. Ты мне за это ответишь.
Мышонок Джерри исчез за дверью спальни. Кэт поднялась. Прошлась по ковру взад-вперед, разминая ноги.
– Что там плел про виски этот паршивец?
– сказала она вслух по-русски, - Бутылка на столе на кухне?
Кэт прошла на кухню, увидела бутылку с темной жидкостью, которой осталось немного на дне.
– "Налей себе, если хочешь". А и налью, пожалуй, - она вылила все до остатка в стакан, заполнив его на высоту трех пальцев, - водочки бы сейчас, но ты ее не держишь, жалкий, ничтожный человек.
Выдохнув в сторону, Кэт стала пить. Удалось сделать лишь пару глотков. Девушка ошпарила гортань, скривилась, с силой поставила стакан на стол.
– Фу-у-у-у, отвратное пойло, ломанного гроша не стоит. В задницу ваш копченый привкус вместе с послевкусием, чем бы заесть его? Всю глотку спалила.
В холодильнике отыскалось яблоко, Кэт надкусила его, прожевала, проглотила, запила все это дело водой из-под крана.
– Тебе показалось, ты можешь кидать меня, как шлюху? Тебе показалось не правильно. Ты ошибся, дружок. Сейчас я с тобой разберусь.
Он лежал на спине поверх покрывала в темноте, когда она вошла. Кэт зажгла лампу на комоде.
– Тебе нравится меня видеть, когда мы занимаемся любовью, - она знала, как золотится ее хрупкое тело в слабом свете лампы, и какое впечатление производит это зрелище на шотландца.
– Иди спать, Кэт, - безразлично отозвался Джерри.
– Сплю я обычно с тобой.
– Не сегодня.
– Почему, чем я тебе не угодила? Не нравлюсь? Посмотри на меня.
Он прикрывал веками глаза, но послушно смотрел.
– Или я что-то не так сделала? - она забралась на кровать и стянула с него брюки, - Хм, Джерри. Вижу, ты юлишь. Я очень нравлюсь тебе. И все сделала так. И еще сделаю.
Она
уселась на него сверху.– Готов, мой гордый горец?
Совсем скоро Джерри был доведен до исступления. Стонал и рычал, а она на нем извивалась, мучила его и ускользала.
– Иди сюда, Кэт, - кровь в нем бушевала, внутри бесчинствовала настоящая буря, - иди ко мне, я больше не выдержу.
– Терпи, любимый, я еще не закончила.
– Хочу тебя.
Он уже терял сознание, озверел, рыча подмял ее под себя. Но она ловкой кошкой вывернулась из-под него. Спрыгнула с кровати, встала на ноги. Он отупело уставился на нее.
– Вот теперь, - сказала Кэт, отдышавшись, - Я оденусь. А ты можешь спать.
– Кэт, я не...
– Спокойной ночи, Джерард.
Она бесшумно вышла.
Он вцепился зубами в угол подушки, вжал в нее лицо.
"Получил. Расквитались с тобой по полной!
– не справляясь с душащей его страстью, Джерри перевернулся на спину, - Кто кого наказал? Кто кому отплатил? Она делает со мной все что пожелает! Дьявол"!
Всегда, стоит ему лишь допустить мысль о Кэт, возникает это чувство. Будто она в нем. Она его плоть, его кровь, она в нем, везде, в каждой кости, в каждом сухожилии. Поросла в нем, укоренилась. Заняла мозг, сердце. Украла душу. Спрятаться некуда. Некуда сбежать от нее, спастись. В голове не осталось ни закутка, ни единого темного угла, куда бы истерзанное сознание могло забиться и забыться, хоть на мгновение. И мысли-то допускать о ней не надо. Она постоянно присутствует незримо рядом. Встает перед внутренним взором, стоит только прикрыть глаза - вот как сейчас. Снится. Есть только ее запах, ее волосы, ее гладкая кожа. И хочется ее, хочется до смерти. Постоянно в нем это чувство, потребность в ней, ломка. Он зависимый.
Спустя какое-то время, когда он немного успокоился и мог думать нормально, Джерри сел на кровати, оперся локтями о колени, уставился во мрак.
"Ничего меня уже не волнует кроме нее, - подумал он, - сегодня звонили из дома, я снова не взял трубку. Что будет дальше? Мой бизнес развалится? Этот бар в Нью-Йорке, на кой черт он вообще мне нужен? Все мои дела в Британии, а я сижу тут, как цепной пес у бабьей юбки. Что она со мной творит?"
"Ты кто, приятель?
– спросил он себя, - Ее придаток? Без воли. Без принципов. Ждешь ее, подчиняешься ей как раб. Самому себе ты точно не принадлежишь. Ты хотя бы отдаешь себе отчет в том, что происходит с тобой? Сегодня в галерее ты собирался убить человека только за то, что он приблизился к ней ... "
В гостиной было тихо, видимо, Кэт отправилась спать наверх.
"Ты хотел убить и был готов сам умереть. Люди шейха тебя все равно бы в живых не оставили. Как?... Как ты вообще оказался здесь, Джерард"?
Он стал вспоминать.
"Я вышел из дома часа на три - съездить в Глазго, купить подарков к Рождеству. В итоге, я понятия не имею, где эти подарки, где мой автомобиль. Я вообще ничего не помню с того момента, как увидел ее в аэропорту. Я с тех пор не живу своей жизнью. А ту жизнь, которой живу, мне ее даже не жалко, я хоть сейчас готов убить и сам умереть, сунься к Кэт кто посторонний. И ладно бы я умер сам..."