Темная Душа
Шрифт:
– Вот уж не знаю, возможно или нет, но от нас она не пряталась, имейте это в виду, - проворчал Бойс, недовольный враждебным тоном Анны.
– Распевала себе как птичка, ничуть не таясь. Следите за дочерью лучше, мадам. Идем, Милле.
– Пойдем и мы, Катриона!
– Анна Монро погладила девушку по волосам.
Катриона сонно моргая, пошла за матерью. Но сделав два шага, остановилась:
– Бойс!
Они посмотрели друг на друга.
– У сырой грядки, в торфе талом она расселась в платье алом. Стара изгородь, набок кренится. Там колет шип и свистит синица, - забавно щурясь, произнесла
Бойс не успел ответить. Анна Монро опередила его.
– Идем, дочка! Идем!
– взмолилась она. Лицо ее испуганно сморщилось. Женщина едва ли не побежала прочь, утягивая дочь за собой вниз по склону.
Бойс и Милле проводили взглядами две удаляющиеся фигурки.
– Я знаю эту малютку, - задумчиво сказал Бойс.
– мать приносила ее, завернутую в одеяльце, в церковь, становилась у задней стены, плакала и молилась. Все, и дети, и взрослые, сторонились Анны.
– Почему? - спросил Милле.
– Анна родила дочь, когда была даже немного моложе Катрионы нынешней. Никто не знал от кого. Анна всегда ходила одна. И вдруг ребенок. Люди рассказывали всякие небылицы об отце. Я, будучи мальчишкой, лично слышал, как служанки в замке трепались, будто бы деревенскую девчонку обрюхатил злой дух. Катриона подросла, начала дичиться людей, а мнение о вмешательстве злой силы окрепло.
– Полная чушь, - пренебрежительно фыркнул Милле, - До чего вы, шотландцы, суеверны. Застряли в темных веках. Катриона - обычная девушка, а не дитя дьявола. Да, немного не в себе. Полусумасшедшая. Если хочешь знать мое мнение, красота у нее ангельская.
– И дьявол может принимать вид ангела света, - таинственно произнес Бойс.
– Но не закипай Милле, я не спорю с тобой. Она обычная девушка. Странная, помешанная, дикая, но вполне себе обыкновенная.
– Само совершенство.
– Милле вздохнул, - Живи она не в самой глуши, а в цивилизованном людном месте, о ее красоте пошла бы молва. Она бы шествовала по разбитым сердцам. Даже хорошо, что у Катрионы разум ребенка. В противном случае она страдала бы тщеславием. А сейчас, посмотри, бесхитростна, открыта. Квинтэссенция расцветающей женской прелести и чувственности. Офелия.
– Разум ребенка, тело нимфы, - тихо, задумчиво шепнул Бойс. И вдруг хлопнул Милле по плечу, обретая свою обычную веселость, - Пойдем домой, мой восторженный менестрель. Мой очарованный Гамлет. Бал закончен, пора бы и совесть знать. Где Норри, пьяная бестия, куда он дел коней?! Эй, Норри!! Э-ге-гей! Где ты?!
– Вы уезжаете?
– ахнула кудрявая крестьянка, которая все это время крутилась поблизости, - Но как же?... Вы говорили мне...
– Уезжаю, детка, - безжалостно рассмеялся Бойс, запрыгивая на коня, которого ему подвел грум, материализовавшийся из дыма костров.
– Я говорил, и я не лгал! Прости мне мою спешку! Помни меня, Джун!
– Я Джил!
– кричала отчаянно девушка. Но Бойс и Милле, пустив коней в галоп, ее не слышали.
Глава 4.
Нью-Йорк, США, XXI век.
Меру своей усталости Кэт не осознавала, пока сидела в самолете. Оказавшись вне лайнера, в галдящем зале ожидания, среди толкающего, снующего
взад-вперед люда, она почувствовала, как у нее дрожат колени, голова гудит, словно осиный улей, а все существо охватывает чувство растерянности и паники. Высокая фигура шотландца, ассоциирующаяся со спокойствием и защищенностью, широким шагом удалялась прочь.– Джерри, - слабо позвала Кэт в тщетной надежде, что он услышит.
– Подожди...
Удивительно, он услышал и вернулся.
– Почему отстаешь?
Кэт прикрыла глаза.
– Я всю дорогу развлекала тебя рассказами. Истощила запас красноречия и актерских талантов. Очень устала. Ты не представляешь насколько. Еле держусь на ногах.
– Хочешь, понесу тебя, - галантно предложил он.
– Скажи, куда доставить.
– Ты понесешь не меня, а мои сумки. По старой доброй традиции.
– Хорошо, посиди здесь, в этом вот кресле, - он усадил ее на пластиковое кресло, точно такое же, как в аэропорту Глазго, - Я схожу за твоими сумками, а там решим, что делать дальше.
Джерри ушел в багажную зону. Кэт огляделась, сжалась от неуютного шума. Сонмы звуков отражались от стен, метались под куполом огромного зала, словно испуганные воробьи, действуя на нервы.
– Дальше ты уйдешь, Джерри, - она кинула взгляд на экран электронных часов на стене, - уже почти шесть... Нам обоим пора отправляться по своим делам. Уйдешь...
Она задержала взгляд на парочке, разместившейся по соседству, в паре метров от нее. Жгучий брюнет с профилем хищной птицы держал в объятиях девицу и что-то нашептывал ей на испанском. Кэт ему подмигнула.
– Тебя нельзя оставлять одну, - возникший у кресла Джерард держал ее чемодан, - Я едва отлучился, а ты уже перемигиваешься с чужими мужчинами.
– Он чужой, а ты, значит, свой?
– она поднялась с сиденья, передернула толстовку на плечах.
– Вроде того.
– С каких пор?
– С тех самых, когда ты поведала мне в самолете детали своей жизни. Пойдем!
– он развернулся и пошел прочь вместе с ее багажом.
– Куда торопиться-то?
– она сделала усилие, чтобы успеть за ним.
– Пойдем, выпьем кофе.
– Я не хочу кофе.
– Ну, выпьешь чаю, - он встал на ползущую вверх ступень эскалатора.
– У меня нет времени на кафе, Джерри, - скрипнув кроссовками, она затормозила у эскалатора, чудом избежав столкновения с мужчиной, который тоже стремился на запах свежесваренного кофе.
– У тебя нет выбора, - донеслось сверху, - твои сумки у меня.
На огороженной металлическими перилами круглой площадке располагалось кафе.
Ламинированные столики и стулья стояли пятачком, от чистого прилавка доносился умопомрачительный аромат свежей выпечки.
– Располагайся, - Джерри поставил багаж на пол, помог Кэт присесть.
– Я сделаю заказ.
Устраиваясь, Кэт взглянула вслед отходящему к прилавку мужчине. Тонкий шерстяной свитер не мешал любоваться его мускулистой спиной. Телосложение шотландца говорило о немалой физической силе. Чтобы иметь такое тело, нужно сутками торчать в спортзале. Или махать киркой на каменоломне. Джерри сделал заказ, расплатился, вернулся к столику с подносом, на котором исходили паром две кружки и высилась гора вкусностей.