Темная Душа
Шрифт:
Тележка укатила. Он поднялся, встречая попутчицу. Та приблизилась, пробралась на место, порывистым движением головы откинула челку с глаз и попробовала напиток. Джерри, прежде чем сесть, осмотрелся. Заметив, что недавний парень двусмысленно ухмыляется и показывает поднятый вверх большой палец руки. Подавил горячее желание двинуть ему в челюсть. Все вмиг стало сложным и запутанным.
Глядя искоса, он стал изучать ее точеный профиль - высокий лоб, прямой тонкий нос, круглый подбородок. Полные губы... Он понял вдруг, что очень хочет запомнить это лицо. Запомнить на нем каждую черточку, чтобы и
– Ты обещал водку, - капризничала Кэт, - я успела настроиться на грядущее веселье.
У нее были пушистые, завивающиеся крупными кольцами волосы медового оттенка, который он заметил только что. Густая челка падала на глаза, задевая длинные ресницы. У мочек ушей пряди были подстрижены и непослушно топорщились, от чего их обладательница немного смахивала на мальчишку. Своенравного сорванца.
– Я решил - это чревато, - он пристально смотрел на ее соблазнительный рот, чего она не замечала.
– Наверное, ты решил, что я начну наигрывать на балалайке?
– Понятие не имею что такое бай...лай... Я подумал, ты пустишься в пляс.
– С чего бы вдруг?
– С того, что ты танцовщица. Тебя выдает стать. Ты танцуешь, Кэт?
– Танцую, - ее губы усмехнулись. Он стал рассматривать золотисто-медовые пряди ее волос, заправленные за уши, - С расческой перед зеркалом под Dancing Queen.
– А если серьезно?
– Если серьезно, - она сделала глоток, покрутила шейкой, - да, я занималась балетом до тринадцати лет, пока жила в Питере. Но это было давно и не правда. Мы переехали в США. Волею судеб я поступила в академию искусств в канадском городе Галифакс. Только не проси меня рассказывать тебе про мои студенческие годы, Джерард.
Она повернулась к нему, янтарные глаза встретились с серыми.
– Почему нет?
– Потому что...
"Потому что у тебя красивый до одурения голос, бархатный, с хрипотцой, в лучших традициях романтического жанра. Еще этот акцент... Ах, Джерри, сукин ты сын "...
– Потому что с момента взлета я болтаю без умолку. Ты, что, психоаналитик, чтобы выслушивать мой бред? А может шпион? Ждешь, когда я выболтаю тебе всю подноготную, вплоть до пин-кодов к моим кредитным картам и прочих интимных вещей.
– Твои крединые карты пусты, Кэт, ты сама мне это недавно сообщила, - по-волчьи ощерился Джерард, проводя пятерней по темным волосам.
– Тогда зачем тебе моя болтовня?
– Мне просто нравится наш диалог.
– Монолог, ты хотел сказать, - Кэт опустила ресницы.
– Пусть так. Поговори со мной еще. Расскажи что-нибудь, - он дотронулся до ее кисти, лежавшей на подлокотнике.
– Ладно, - она хотела казаться спокойной. Но на деле давно погрузилась и в его обволакивающий тембр голоса, в его взгляд, в его запах.
У нее нашлось, о чем порассказать. Через несколько часов лайнер зашел на посадку в аэропорту имени Джона Кеннеди в Нью-Йорке. Крылатую машину легонько тряхнуло, шасси коснулось бетонированной поверхности взлетной полосы, за стеклом иллюминатора в темноте замелькали сигнальные огни. Кэт все еще говорила, все еще рассказывала что-то, Джерард слушал, а турбины, рокоча, гоняли воздух и постепенно стихали.
Глава 3.
Шотландия, XIX
век.– Джон Милле, ты герой!
Одноместный кэб, украшенный потемневшим от старости гербом, выплясывал на кочках и выбоинах. Джон Милле сидел на жестком сиденье позади завернутого в звериную шкуру, патлатого кучера. Любовался пейзажем.
– Ты герой, Джон Милле!
– повторил всадник, ехавший верхом на породистом караковом жеребце рядом с экипажем. Это был красивый, плечистый юноша лет двадцати-двадцати двух в плаще и шерстяном берете на темных, вьющихся волосах.
– Ты достоин лучшей награды!
– Что во мне героического, Бойс, не скажешь?
– Джон подпрыгнул на очередной кочке и мучительно сморщился. На втором часу путешествия по горной дороге его отбитый зад вопиял и молил о пощаде.
– Ты спас меня от смерти, приехав во время, - проникновенно сообщил всадник, сдерживая своего горячего коня, который все норовил пуститься галопом, но вынужден был тащиться рядом с еле ползущей повозкой, - день-два, и я бы благополучно преставился со скуки среди всех этих холмов и долин. Ты глянь, красотища, аж зубы сводит!
Джон послушно огляделся. Всадник не лгал.
Гордые горы, обступившие путь, теснили друг друга гранитными плечами. Над ними рокотало небо. Ветер, пахнущий близким морем, чесал косматые вихры вереска. Из-за склонов холмов выплывали обширные поляны, на них паслись стада высокогорных шотландских коров. Животные, жуя, провожали погромыхивающий экипаж враждебными взглядами из-под спутанных челок.
– Волшебные виды, - подтвердил Джон, - мне кажется, я попал в балладу о Макбете. Все жду, когда из тумана возникнут три ведьмы и начнут предрекать мне будущее. Однако ты упомянул награду, друг. Чем ты собрался наградить меня за приезд?
– Ты забыл, какой завтра день, Банко?
– ощерился всадник.
– Первое мая, что с того? Почему ты скалишься, как сатана? Задумал проказу?
– Поверить не могу, ты забыл, что завтра Бельтайн! Ты, сказочник, грезящий о ведьмах, духах и водяных! Друг чертенят и товарищ нечисти, кум призраков, гномий собутыльник, чародей кистей и красок! Забыл, что завтра самый волшебный день в году после Самайна? Праздник кельтского божка Белена, который вызовет с того света орды веселых мертвецов! Завтра у Круга Друидов, что в тридцати минутах езды от моего дома, будет шабаш, Милле. Я отведу тебя туда. Ты попадешь в сказку, в самое пекло!
"Первое мая, - подумал Милле, вслушиваясь в болтовню друга, - надо же, мы не виделись три месяца, а кажется - вчера расстались".
Лайонел Бойс был единственным другом Джона, они вместе учились в Королевской Академии художеств в Лондоне, вместе жили, вместе познавали секреты живописи. Два лучших ученика, одинаково одаренных, но при этом совершенно разных. Один спокойный и рассудительный, второй - настоящий сорванец.
В феврале Бойс уехал домой в Шотландию. В родовое поместье Тэнес Дочарн, расположенное в Шотландском нагорье недалеко от городка Каррбридж, его вызвали семейные обстоятельства. Из этого самого поместья Бойс едва не направился прямиком на кладбище.