Чтение онлайн

Д. сказал:

— Идеалист.

— Куа?

— Боюсь, — сказал Д., — что я не очень бойко говорю на энтернационо. Я новичок.

— Куа? — сурово переспросил доктор Ли. Он пристально смотрел на Д. из-за толстых стекол очков, словно ожидал от него какой-нибудь грубости. Мистер К. начал потихоньку пробираться к выходу, держа в руке пирожное.

Доктор Ли сурово сказал:

— Парла энтернационо.

— Парла англис.

— Но, — сказал доктор Ли уверенно и сердито. — Но парла.

— Простите, — сказал Д. — Ун моменто.

Он быстро пересек комнату и взял мистера К. под руку.

— Нам нужно еще побыть

здесь. Если мы уйдем, это покажется гостям странным.

Мистер К. сказал:

— Пустите меня. Умоляю вас. Я ничего не знаю. Я чувствую себя совершенно больным.

Снова появился доктор Беллоуз.

— Как вы поговорили с доктором Ли? Он очень влиятельный человек. Профессор Чулаланкаранского университета. Это вселяет в меня большие надежды на будущее Сиама.

— К сожалению, с ним трудно говорить по-английски, — сказал Д. Он по-прежнему держал мистера К. под руку.

— О! — сказал доктор Беллоуз. — Он отлично говорит по-английски. Но он считает, и, конечно, вполне справедливо, что единственная цель изучения энтернационо — это говорить на нем. Как и многие жители Востока, он несколько... упрям.

Все трое взглянули на доктора Ли, молча стоявшего с полузакрытыми глазами. Доктор Беллоуз подошел к нему и начал о чем-то серьезно беседовать на энтернационо. Вокруг воцарилась благоговейная тишина. Послушать, как рассуждает на энтернационо сам его изобретатель, — не частое удовольствие. Он напоминал конькобежца — так ловко он скользил среди падежей.

Мистер К. быстро проговорил:

— Я больше не могу. Что вам от меня надо?

— Немного справедливости, — мягко сказал Д. Он совершенно не чувствовал жалости. Вся эта странная обстановка — жидкий конторский кофе, поблекшие женщины в старомодных вечерних платьях, которые по году не вынимались из шкафа, азиаты с внимательным и деловым выражением глаз за стеклами очков — все это призрачное окружение лишало мистера К. плоти и крови; он уже не казался живым существом, которое способно чувствовать боль и требует жалости.

Доктор Беллоуз снова вернулся. Он сказал:

— Доктор Ли просил меня передать, что он будет рад встретиться с вами в другой раз, когда вы лучше изучите энтернационо. — Он смущенно улыбнулся. — Такой упорный характер. Я не встречал ничего подобного даже среди сынов Израиля.

— Мистер К. и я, — сказал Д., — очень сожалеем, но нам пора идти.

— Так рано... О, я так хотел представить вас одной румынской леди. Вон той, что беседует с доктором Ли. — Он улыбнулся им, как будто они были юной парой, чьей любви он покровительствовал. — Как очаровательны такие беседы — контакты вместо непонимания, ссор...

Непохоже, подумал Д., что у Румынии и Сиама когда-нибудь будет серьезный конфликт... Доктор Беллоуз снова устремился в гущу толпы, выковывая новые связи между самыми несхожими странами, а мисс Карпентер, улыбаясь, все разливала кофе. Д. сказал:

— Пора идти.

— Я не пойду. Я собираюсь проводить мисс Карпентер домой.

Д. сказал:

— И мне не к спеху.

Он подошел к окну и посмотрел вниз. Автобусы, похожие на гигантских жуков, медленно двигались по Оксфорд-стрит. На крыше противоположного здания мигали бегущие буквы последних известий: «Счет 2:1...» А внизу отряд полицейских маршировал в сторону Мальборо-стрит. Что еще? Слова последних известий, мигая, продолжали бежать по стенду: «Сообщается о новом наступлении... 5000 беженцев...

Четыре воздушных налета...» Он читал эти слова и слышал голос своей страны: «Что ты здесь делаешь? Почему ты теряешь время? Когда же назад?»

Он почувствовал тоску по дому, по гулу моторов в небе, по пыли, которая поднимается над руинами после бомбежек. Нужно за что-то любить свою родину, даже если приходится любить ее за боль и жестокость. Пришел ли Л. к соглашению с Бендичем? Для него надежды на сделку потеряны окончательно: в этой стране, где придают такое значение формальностям, он остался без бумаг и доверенностей, к тому же его разыскивает полиция по обвинению в убийстве. Он вспомнил девочку, представил, как она кричит возле окна, цепляется ногтями за подоконник, увидел рваные клочья тумана, окутавшего ее труп на тротуаре. Она была одной из тысяч погибших. Ее смерть как будто выдала ей паспорт его родины. Да, он породнился со смертью: он теперь любил мертвых и умирающих больше, чем живых. Например, этот доктор Беллоуз и мисс Карпентер — их спокойное, защищенное существование делало их какими-то нереальными. Наверное, только мертвыми он смог бы принять их всерьез.

Он отошел от окна и сказал мисс Карпентер:

— У вас здесь есть телефон?

— О, конечно. В кабинете доктора Беллоуза.

Он улыбнулся:

— Я слышал, мистер К. собирается проводить вас домой?

— О, это очень любезно с вашей стороны, мистер К. Право, не стоит беспокоиться. До Мордена так далеко.

— Ничего, — пробормотал К. Он все еще держал в руке пирожное, как солдатский жетон, по которому можно опознать труп.

Д. открыл дверь кабинета и быстро извинился. Какой-то средних лет человек с бритым тевтонским черепом сидел с угловатой девицей на столе доктора Беллоуза. Слегка пахло луком, кто-то из них поужинал бифштексом.

— Простите, я зашел позвонить по телефону.

Угловатая девица захихикала. Она была удивительно непривлекательна. На ней были большие мужские часы и брошка в виде собаки.

— Пожалуйста, — буркнул немец. — Пойдем, Уинифред. — Он натянуто поклонился Д. — Корда, — сказал он, — корда.

— Корда?

— На энтернационо это — сердце.

— А, да-да.

— Мне страшно нравятся английские девушки, — пояснил немец.

— Вот как?

— Они так невинны. — Немец снова поклонился и закрыл дверь.

Д. набрал номер лорда Бендича.

— Мисс Каллен дома?

— Мисс Каллен здесь не живет.

Ему повезло: ответила женщина, а не дворецкий, который мог запомнить его голос. Он сказал:

— Я не могу найти ее в телефонном справочнике. Не дадите ли вы мне ее номер?

— Не знаю, могу ли я это сделать.

— Я ее старый друг. Приехал в Англию всего на день-два...

— Простите, но...

— Она будет очень огорчена...

— Простите...

— Она несколько раз специально просила...

— Мэйфэр 3012.

Он набрал номер и стал ждать. Приходилось надеяться, что мисс Карпентер не отпустит мистера К. Он хорошо знал, что условности бывают сильнее страха, особенно когда это страх неопределенный и расплывчатый. Научиться бояться — это тоже наука. Он спросил:

— Мисс Каллен дома?

— Не думаю. Подождите.

Даже если он сам не получит угля, нужно хотя бы помешать Л. И кроме того, доказать, что убийство... было убийством.

Внезапно раздался голос Роз:

— Алло. Кто это?