Чтение онлайн

К моему большому удивлению, у нее было безупречное чувство ритма. Мы пели разные глупые песенки, просто чтобы посмеяться.

За эти долгие часы в узилище наши отношения с матерью заметно изменились в лучшую сторону. Если до недавнего времени я была просто близка с ней, то теперь впервые я решилась задать ей вопрос, который давно меня беспокоил. Мне нужно было понять.

— Мама, почему ты так долго жила с ним? Когда мы жили во Франции, ты могла убежать или потребовать, чтобы он ушел из дома. Французская полиция защитила бы тебя. Почему ты этого не сделала? — Я не могла, моя девочка.

— Почему? — настаивала я.

— Если бы мои родители узнали это, они убили бы меня.

— Но ты могла рассказать им, что тебе довелось вынести. И тогда

они убили бы его!

— Бедная Нора! Да с первого дня моего замужества они были в курсе происходящего. Каждый раз, когда Абдель бил меня, я звонила им и просила помочь. Знаешь, что они мне отвечали? Чтобы я слушалась своего мужа. Что я заслуживаю, чтобы меня били, потому что я непослушная. Если меня бьет муж, значит, я заслужила. Вместо того чтобы выслушать мое мнение и помочь, мать только обвиняла меня, приговаривая: «Ты должна думать о детях. Они не должны расти без отца». Мне было все равно, что происходит со мной, я думала о вас, я была убеждена, что это все ради вас. Теперь ты понимаешь?

Какая ирония! Она жила с ним ради меня… Я едва сдержалась, чтобы не воспользоваться моментом и не рассказать ей свой ужасный секрет, но ее сожаления и без того были слишком тяжелой ношей. Мне не хотелось нагружать ее еще больше.

Прошло три недели. Мы исчезли с поверхности земной, и никто не собирался нас искать. Я перешла в мир, в котором школьные друзья больше не существуют. Молчание и неуверенность угнетали душу. Почему Хусейн не предпринимал никаких шагов, чтобы отыскать свою любимую женщину?

И где Господь? Что делает он? Как он может терпеть подобное?

Чтобы не сгнить здесь заживо, надо было пытаться что-то делать самим. Сколько планов побега перебрали и обсудили мы. От самых простых до самых мудреных. Можно было связать одеяла и убежать через окно гостиной. Я спущусь на второй этаж, чтобы подхватить Мелиссу, если она упадет, потом настанет очередь матери. Или симулировать приступ эпилепсии, а когда меня отвезут в больницу, донести на них в полицию! Или разбить себе голову о стену.

Приближался момент, когда следовало переходить от слов к делу, но все пошло по другому сценарию. По счастливой случайности, из-за потери бдительности нашими надзирателями, мы услышали обрывок телефонного разговора бабки с моим отцом. Они обещали ему деньги, а если он захочет, то и дом, записанный на имя моей матери. Главное — чтобы он согласился забрать к себе детей. Значит, нас хотели разлучить. Пусть даже об этом и не мечтают. Мы останемся вместе! Маниакальный план моей бабки и деда не должен осуществиться! Физические и психологические издевательства лишь укрепляли нас морально. Выбора не оставалось — надо бежать, и поскорее.

Мать сама придумала план. Улучив момент, она убедилась, что бабка осталась одна дома, велела нам стать рядом с ней у двери. Потом попросилась в туалет. Как только дверь чуть приоткрылась, мать сильно толкнула ее. Бабка глазом не успела моргнуть, как оказалась на полу. Мы побежали из этого проклятого дома сломя голову, не оборачиваясь назад. Мелисса кричала от волнения. Я попросила ее замолчать, что она сразу и сделала, к моему большому удивлению. Мы перескакивали через ступеньки лестницы, которая показалась мне невероятно длинной. Складывалось впечатление, что нашему пути к выходу не будет конца. Мы словно превратились в актеров фильма, который показывают в замедленном темпе.

На улице нас ослепил солнечный свет и оглушил привычный ранее шум. Мне показалось, что я заново родилась. Однако на улице мы были не одни: прохожие с удивлением смотрели на нас. Тогда я поняла, насколько странным был наш вид: грязные и растрепанные, мы бежали, как сумасшедшие или как пришельцы с другой планеты, которые совершили вынужденную посадку на Землю. Нам нужно найти укрытие, и чем быстрее, тем лучше. Повинуясь инстинкту, мать повела нас к Лейле, своей подруге, ее дочь училась с Мелиссой в одном классе.

Лейла — жизнерадостная, говорливая, уверенная в себе женщина с большим, великодушным сердцем не

боялась ни мужчин, ни их законов. Они познакомились с матерью возле школьных дверей, когда ждали своих дочерей. Их встречи были короткими, всего десять минут в день, но вскоре они стали закадычными подругами. Ее прием был лучшим тому доказательством. Она с радушием приняла нас в своем доме, отложив расспросы на потом. Сначала следовало обеспечить нас всем необходимым. Кто бы еще рискнул, не задавая лишних вопросов, пустить в свой дом семью, которая исчезла много дней назад?

— Теперь, девочки, можете ничего не бояться. Если кто-то придет сюда за вами, он будет иметь дело со мной и с моими друзьями-военными, — заверила нас Лейла, и она была очень убедительна.

— Лейла, они наверняка нас найдут, — нервно возразила я.

— И что дальше? Найдут, но не войдут! Ты, Самия, оставайся здесь до тех пор, пока ситуация не прояснится, здесь ты полностью в безопасности. И чтобы я больше не слышала от тебя, что ты должна вернуться к ним!

— Ну уж нет, ноги моей больше там не будет, — ответила моя мать.

«Уф!»— воскликнула я про себя, услышав ее слова.

— Нора, не могла бы ты искупать свою сестру? Потом прими ванну сама, дорогая. А ты, Самия, расскажи мне все подробно, хорошо?

Никогда раньше мать не рассказывала о своих несчастьях посторонним людям. Убеждена, что именно в тот день в первый раз в жизни она выговорила все, что лежало у нее на сердце. На мой взгляд, быть откровенным перед человеком, которого мало знаешь, легче, чем перед любым из близких. На то он и близкий, что с ним ты встречаешься чаще, поэтому приходится взвешивать слова, чтобы лишний раз не обременять его. Так было и в моем случае. Я храню секреты из страха, что заставлю страдать свою мать. Что касается сестры, ее я находила слишком маленькой и хотела быть для нее источником уверенности, а не примером слабости.

Даже забравшись в ванну, я слышала голос матери, которая все говорила и говорила. Ее рассказ изредка перерывался восклицаниями подруги, которая принимала услышанное близко к сердцу. Когда рушатся преграды, поток течет сам. Какое это было облегчение! Мама попала на хорошего человека, в этом отношении ей повезло. Возможно, когда-то и мне так же повезет думала я в тот момент.

Лейла спрашивала у наших родственников о нашем внезапном исчезновении, но ей ответили, что моя мать вернулась к мужу, и мы переехали! Еще они утверждали, что не знают ни нашего нового адреса, ни номера телефона, поскольку мы уехали очень быстро. Такой же ответ они дали в лицее на вопрос о причине моего отсутствия на занятиях. Хусейн, мамин жених, тоже услышал подобные речи. Он и Лейла потом обменялись сведениями. Все знакомые поверили в наш отъезд, в то время как мы сидели запертыми в крохотной, холодной, темной комнатушке. Теперь я поняла, почему никто нас не хватился. Лейла угощала нас кускусом [6] , который мы ели, словно гости из голодного края. До сих пор, когда вспоминаю эту картину, у меня текут слюнки. Мы набивали желудки всем, что видели на столе. Потом, уставшая, но довольная, я сидела, расслабившись и наслаждалась вкусом свободы… пусть даже эфемерной. О последнем я старалась не думать, чтобы не портить себе удовольствие, Великодушие алжирцев всегда восхищало меня. Даже без денег всегда можно было наесться вдоволь. Здесь в чести благотворительность. Если кто-то голоден, его кормят. Если кто-то мерзнет, его пригласят в дом, а если у него нет одежды, его оденут. Богатые не закрывают дверей перед бедными, а бедные помогают совсем нищим. И Лейла была тому живым подтверждением.