Чтение онлайн

Отложив пилу, он берет с железного столика нож с толстым лезвием и обходит стол. Подойдя к телу с другой стороны, придерживая голову за подбородок, без видимых усилий рассекает кожу ножом от горла до лобка. Разрез охотно расступается, обнажая дерму и подкожный жир.

– Здесь аккуратнее, - говорит Егор, подбираясь к животу, пупок обходи с левой стороны, а то повредишь печеночную связку. Вообще, сильно не дави, если что, пройдешься еще раз, на горле не усердствуй, рассекай только кожу, на груди режь до костей, а на животе до мышц. Вот так. Затем засовываешь пальцы, приподнимаешь все это дело, и дорезаешь на весу, чтобы кишки не повредить.
– Проделывая перечисленные операции, он обнажает грязновато-лиловый кишечник, затем переходит к грудному отделу.
–

Здесь обычная скорняжная работа, кожу надо отсепарировать от мышц на груди и шее, - Егор ловко отсекает кожу на груди, края раздвигаются в стороны, словно занавес в театре.
– С шеей осторожнее, как закончил с кожей - режешь под челюстью, вот так, отделяешь мышцы диафрагмы рта.

Сделав дугообразный разрез под нижней челюстью, Егор засовывает в него два пальца и вытаскивает язык.

– Колумбийский галстук.
– говорит Егор.
– Обычно, чтобы его получить, нужно проболтаться полиции, а мы его здесь делаем всем и просто так. Дальше оттягиваешь чуть и отделяешь органы шеи от позвоночника, вот так. Теперь нужно обеспечить доступ в грудной отдел, и с этим парнем мы закончили.

Несколько раз меняя ножи, Егор пересекает грудинно-ключичные суставы, затем ребра и, словно консервную банку, открывает грудную полость. Под конец процесса в секционную входит Биня.

– Спасибо, Егор. Иди передохни.

– Окей.

Егор кладет инструменты на стол, стаскивает перчатки и долго моет руки в раковине, пока Биня изучает содержимое головы трупа. Длинным пинцетом он снимает пленку с мозга.

– Centre spiritus.
– произносит Биня, после чего запускает растопыренную пятерню в череп.

Мне становится нехорошо. Левой рукой он оттягивает мозг в сторону затылка, отсекая секционным ножом все, что не дает вытащить его наружу.

– Анатомией интересуешься, Стас? Обонятельные нервы, зрительные нервы... Видишь вот это сочленение?

Через силу заглядываю в череп. Два белых эластичных жгута тянутся от мозга к лицевой кости, сливаясь в одной точке и тут же разъединяясь вновь.

– Зрительный перекрест.

– Потрясающе.
– я едва сдерживаю рвотные позывы.

Биня достает мозг из черепа, проводит несколько раз ножом по извилинам.

– Отечный товарищ.
– говорит он, затем кладет мозг на весы «Тюмень» и делает разрез между полушариями.

– Виктор Николаевич, можно отойти?

– Можно.

Доковыляв до туалета, я окатываю лицо холодной водой и несколько минут стою перед раковиной, глядя на отражение в зеркале. Где я? Что я делаю? Зачем? Возвращаясь обратно, на входе в секционную сталкиваюсь с необъятной бабищей в светло-зеленом халате, видимо, это - Маня.

– Здравствуйте.
– натянув улыбку, я отступаю в сторону, пропуская ее к выходу.

– Здравствуйте.

Захожу в секционную и застаю Биню с сердцем и линейкой в руках. Измерив орган, он также укладывает его на весы.

– Что это было?

– В смысле?

– Ты заигрываешь с Маней?

– Нет, просто следую совету.

– Кого, Егора? Ты его слушай больше, он пикапер.

– Кто?

– Пикапер. Ну, это такие дегенераты, у которых знакомство с бабами навроде спорта. У них есть НЛП, классификация ОЖП, техника невербалики, карты, шаблоны подходов, а также тренинги, где прыщавые задроты мужают на глазах, опосля спеша осеменять сальмхаек и дженниферконнели в промышленных масштабах. «Все девочки одинаковые. Есть те, кто строят забор

из стервозности, просто хотят казаться дороже. Но и они такие же одинаковые, как и все.» - квинтэссенция пикаперской мудрости. Непонятно только, зачем с таким подходом вообще искать девочку. Примерно с тем же эмоциональным накалом можно выебать арбуз.

Он методично разрезает каждый орган, внимательно всматриваясь в содержимое, что-то неразборчиво бормочет под нос, затем длинными ножницами начинает вскрывать кишечник.

Думаю, на первый раз хватит.
– говорит Биня.
– иди в сто четвертый, пригони сюда Егора.

Два раза повторять не пришлось, через секунду я уже бегу по коридору.

13

В шесть вечера я лежу на диване в своей комнате, прикидывая предстоящие расходы. После увиденного днем у меня не было сомнений, что в заведении я первый и последний раз, но под конец смены состоялся разговор с Биней, в котором помимо прочего были названы оклад и режим работы. В нынешних условиях и то, и другое оказалось сказочным. Каких-то четыре месяца отделяли меня от Флоры и Чикаго, с учетом ренты, еды, прочих расходов и денег с собой. Я представляю лицо отца, когда билет будет лежать перед ним и сомнений больше не остается. В смешанных чувствах я решаю что-нибудь организовать перекусить. В холодильнике находятся несколько мерзлых сосисок, пакет с гречкой на столе. Найдя подходящий ковш, выхожу на кухню и отворачиваю кран с горячей водой. С щелчком включается газовая колонка в двадцати сантиметрах от лица. Набираю воду в ковш.

– Куда вы так отворачиваете?!
– слышу голос за спиной.
– Сказано ведь, нельзя так выворачивать регулятор!
– говорит дядя Миша и сбавляет температуру.
– Чем слушаете-то?

– Я ничего не выворачивал.
– говорю.
– И вообще первый раз воду здесь включаю.

– Да вы все всегда не при чем. Вроде молодые люди, умные, нет, б***ь, по сто раз надо каждому объяснить. Регулятор должен быть вот так!
– он тычет пальцем в колонку.
– Понятно?

– Понятно.

Забрав что-то со стола, дядя Миша покидает кухню, я зажигаю плиту и ставлю ковшик.

– Это не твоя плита!
– спустя минуту рядом вырастает бритый наголо парень в майке-алкашке. Держит телефон в руке - Твоя вот.
– указывает на самую грязную и засаленную в углу.

– Здесь у каждого своя что ли?

– Да, «что ли». Моя че, думаешь, просто так эту чистит через день? Переставляй.

Я переставляю ковш на грязную плиту, лысый удаляется, продолжая прерванный разговор по мобильнику. Пытаясь поджечь конфорку, я сильно обжигаю большой палец. Да чтоб вы все сдохли, б**дь!

14

На следующий день мы с Егором опять в исходной позиции.

– У меня есть теория.
– говорит Егор, перепиливая реберный хрящ, - Точнее, даже не теория, а алгоритм. Как только телочки регистрируются на сайте, они попадают в топ, и куча мудаков начинает им писать. Я тоже пишу. Поскольку им пишет сразу много мудаков, они начинают разделять пишущих на «достойных» и «недостойных» (доля вторых близка к ста процентам), соответственно, одним отвечают, а другим нет. Но со временем волна пишущих спадает, регистрируются новые телочки, старые воздыхатели теряют интерес и так далее. Тут я пишу еще раз. Чаще всего они снова не отвечают, и тогда я делаю паузу примерно на месяц. К концу этого срока им, как правило, уже почти никто не пишет или пишут всякие уебки «преветвайкрасывийсыськи», и тут я пишу в третий раз. Вдоволь насмотревшись на реальных пацанов в адиках с лампасами, автолюбителей на фоне ржавых корыт, пидороватых клабберов и качков в сатиновых трусах в полоску, они смотрят на меня и (о чудо!) «а он вроде ничего.». Знание языка и некоторых слабых мест делают все остальное.