Чтение онлайн

Я дала ему еще, он и еще съел.

— Не думала, что воробьи любят вишневое мороженое, — улыбнулась я.

— А о чем ты вообще думаешь? — гневно разразился воробей. Взлетел, нагадил мне в вазочку с остатками мороженого и улетел.

— А что, шеф, наши слоны уже летают? — спросила я, — значит, летают, — ответила я сама себе.

Говорящий воробей — это нонсенс, конечно, но тогда мне было обидно за мороженое, пришлось заказать еще одну порцию. Тогда передо мной возникла девушка. Возникла, именно возникла! Она не пришла, не приехала, не прилетела, не прибежала, не упала… Она просто возникла на улице перед кафе… Потому,

даже как она выглядела, мне стало ясно… Это посланник с Тау.

Девица возникла. Постояла немного и упала, поднялась, сделала несколько неуверенных шагов и снова упала на четвереньки. На четвереньках она быстро поползла к ближайшему стулу, взобралась на него и села. Она странно и часто дышала.

Я решила понаблюдать, что такого еще вытворит посланница с Тау. На первый взгляд она не отличалась ничем от тех, кого можно встретить на улицах Москвы, но… от нее веяло нездешностью. Простой обыватель сказал бы "лимита" или "приезжая". А мне сразу было видно, что эта птичка прилетела к нам совсем из другого леса.

На вид ей было чуть за двадцать, на самом деле едва восемнадцать. Рыженькая, круглолицая, с фарфоровой кожей. Милый носик, за такой бы московские модницы себе вены повскрывали. Чудо, а не личико. С фигуркой ей тоже повезло. Одета она была, как большинство москвичек ее возраста, только от налета нездешности все равно не избавиться: светло-зеленая майка, простые джинсы, и туфельки… Самое главное туфельки: на железной подошве…

Я встала со своего места и захватила с собой мороженое. Села напротив посланницы и заглянула в ее… серо-голубо-зеленые глаза. Такого шока я не испытывала ни до, ни после встречи с ней. Невозможно, чтобы глаза были сразу трех цветов, но именно так и было. Девица посмотрела на меня, сощурилась, и вдруг глаза у нее полезли из орбит.

— Святослава! — вскрикнула она и полезла через стол обниматься.

— Стоп, дорогуша! Кто ты? Как тебя зовут? Откуда ты пояснять не надо, я сама все поняла.

— Меня зовут Инесса Арман, — скромно потупив глазки, отвечало создание.

Я подавилась мороженым.

— Что? Любовница Ленина?! Или это она в него стреляла?…. Хм… Кажется, стреляла в него Фанни Каплан… да… А Ардан наградила вождя сифилисом… Ну, да, поделом, — вслух рассуждала я.

Инесса смотрела на меня с любопытством, что-то кошачье было в ней в тот момент.

— Эток? — воскликнула я, почувствовав, что и мои глаза так же лезут вон.

— Да, госпожа, — улыбнулась Инесса-Эток.

Я смотрела на нее. Она смотрела на меня.

Бред какой-то!!! Он же должен был появиться котом возле моей квартиры, а это… эта… этот…. Да Хетс с ним! И что теперь делать?! Она же и на ногах-то не стоит… Кошмар! Иномирный кошак — вот еще чего не хватало! Ужас, ужас, ужас!!!

Я схватила Инессу за руку, кинула пятьсот рублей на стол, возопила, дескать, сдачи мне не надо и поволокла добычу, куда глаза глядят.

— Ничему не удивляйся, держись за меня, и ни о чем не спрашивай, пока не приедем домой, поняла?

Инесса кивнула.

— Вот и умница.

Пришлось ехать дальним маршрутом, воспользовавшись наземным транспортом. Ужасно неудобно, да и Инесса впивалась в меня когтями при каждом удобном случае. Кошачья натура, не переделаешь. Как-то удивительно спокойно было мне, а малыш внутри радовался, кажется, даже перемещался поближе

к Инессе. Хотя по идее на седьмом месяце он этого делать еще не должен, или я опять ошибаюсь?

Домой мы прибыли в экстренном порядке. Давно я так не бегала.

— Фуууух, ну ты меня и уморила…

— Я действительно, Эток, госпожа.

— Ни-фи-га, — не могла отдышаться я, — пока ты здесь, ты Инесса Арман, и пусть это звучит по-идиотски, но я тебе потом объясню. Итак, чудовище, садись, я сделаю тебе чаю, ты выпьешь его…. не бойся он не кусается, просто горячий. И все мне расскажешь.

Я налила целую бадью чая Инессе и приготовилась слушать.

— После того, как вы, госпожа, пропали, для нас наступили тяжелые времена. Тау оказался в бешенстве, по всему миру пронеслась гроза и ураган. Мы оказались в наихудшем из положений: море Наеко бушевало тринадцать дней. Леса вокруг залило, ветер был такой силы, что Марлен не смогла преодолеть его. У нас не было шанса выбраться с берега живыми, потому мы остались там и ждали верной гибели.

Господин Михас и Господин Гай сотворили нам убежище из стекла и листьев, туда поместилась даже Марлен. А мой хозяин, просто сидел под ливнем, возле бушующего моря и смотрел вдаль.

Мы заволокли его, но он отказывался говорить с нами. Он очень страдает, госпожа.

Буря кончилась на четырнадцатый день. Но начался великий потоп. Тау стал оплакивать вас и в каждом вое ветра нам слышались его всхлипы. Ливень не прекращался около месяца. Тамареск уговорил землю не поддаваться, и наш домик оказался единственным островком суши средь бескрайних вод.

Спустя этот ужасный месяц, дожди внезапно прекратились, и из-за туч показалось солнце. Как мы были рады! Тау словно улыбнулся или обрадовался чему-то. Только когда на небе засветило солнце, мы смогли нормально рассуждать. Тамареск впервые заговорил с нами, а господин Гай и господин Михас перестали ругаться. Мы обсудили, что делать дальше. Гай и Михас были за то, чтобы поскорее возвращаться в Пратку, но тогда Тамареск сказал им так:

— Возвращайтесь, если хотите, но я не уйду отсюда, пока не придумаю, как вернуть Святославу.

Друзья не бросили моего хозяина, и предложили провести тот же обряд, который некогда проводили для господина Комрада. Но, к несчастью, свиток Михас оставил дома. Тогда мы совсем загоревали. А меж тем вода отходила, и море Наеко возвратилось в свои пределы.

Мы упорно думали, но так и не могли придумать, что же такого предпринять, чтобы забрать вас.

И тогда в один из дней Тамареск в отчаянии взмолился всем богам, каких только знал. И великий ветер пронесся по Тау. От края моря Наеко дул он семь дней, не теряя силы. Только благодаря Михасу и Марлен устоял наш домик.

На восьмой день ветер утих, а из-за моря появились какие-то силуэты. Их было не очень много, но они были не похожи не людей. Еще семь дней мы наблюдали, как приближаются к нам эти фигуры, как меняются они в цвете и форме. На восьмой день море Наеко зашипело и начало испаряться. Перед нами возник Великий бог Ар в окружении сестер, братьев, детей и внуков. Он вызвал вперед Тамареска, и такой диалог состоялся между ними:

— Ты — смертный, взывал к нам в отчаянии?

— Я, о, Великий Бог! — смело отвечал хозяин.