Чтение онлайн

Хасан не дал ему договорить.

– Мурад, ты, видно, никогда не поймешь меня. Я ведь уже говорил, что никогда не продам кровь отца sa деньги…

– А чем вы заплатите за дочь Соси, если он согласится примириться? А?

– Тем же, чем люди платят, – ответил Хасан.

Только тут Хусен почувствовал себя так, словно с него свалилась большая тяжесть. Значит, брат на его стороне!

– Да у вас ведь ничего нет, кроме вшей. Ничего! – Мурэд весь пылал от злости.

– В таком случае пусть Соси и его сыновья идут на нас войной. Как-нибудь устоим…

– А другие? Против других вы устоите? Как вы разделаетесь с теми,

кто засватал эту девушку, кого вы опозорили перед всем миром.

– Пусть и они объявляют нам свою войну! – отрезал Хасан вставая. За ним поднялся и Керам.

– Какой ты смелый! – Мурад вскочил и забегал по комнате. – Ты, как и твой отец, замахиваешься занозой от ярма. А вам платят ударом ярма.

В день похорон Беки Хусен уже слышал разговор о ярме и о занозе. Тогда он не понял этих слов, теперь-то ему ясно, что их может постигнуть участь отца. Что делать? Пусть растерзают, но Эсет не будет женой другого. Благодарение богу, что Хасан понимает их, а вместе они сумеют выстоять…

– Может, тебя успокоит хотя бы то, что ярмо это тебя не заденет? – сказал Хасан. – Ты ведь себя исключаешь? Все «вы», «вы».

Подала голос жена Мурада:

– Еще как заденет – с него с первого спросят, старший всегда в ответе.

Керам долго терпел, не вмешивался в разговор, но наконец не сдержался:

– Ну чего вы разошлись? Чем обижать друг друга и укорять, давайте лучше о деле поговорим, решим, что делать.

– Да как можно решить, если никто тебя слушать не хочет? – вскинув руки, пожаловался Мурад.

– А ты скажи что-нибудь дельное, тогда послушаем, – сказал Хасан. – Но на примирение ценою крови отца мы не пойдем, пусть нам придется враждовать с тридцатью тайпами.

– Тогда делайте, что хотите, а меня оставьте в покое. Я человек мирный, и вражда с людьми мне не нужна. – Эти слова Мурад произнес, приложив руки к груди, словно молясь.

– Так бы сразу и сказал. Оставим. И тебя оставим и твой дом оставим, – сказал Хасан, быстро направляясь к двери.

Мурад стоял и молчал, боясь, что одно его слово может изменить решение Хасана. Только напрасно он этого боялся. У двери Хасан обернулся и сказал:

– В народе говорят: тот, кто боялся вражды, бегством не спасся. Не забудь этой поговорки.

Мурад и на этот раз промолчал.

Хасан изо всех сил хлопнул дверью. Хусен, Амайг и Керам вышли за ним. Они просили Хасана вернуться, смирить себя и попробовать договориться. Особенно старался, уговаривал Амайг. Он чуть не плакал, преграждая Хасану дорогу.

– Мурад – старший, к нему надо прислушаться, не стоит так обижаться, – советовал и Керам, но Хасан, не внимая уговорам, молчал и стремительно шел вперед.

– Где лошадь? – только и спросил он у Хусена, да так, словно свою требовал.

– Вон у забора, – тихо ответил Хусен. – Зачем она тебе?

Не отвечая, Хасан направился к тому месту, где стояли на привязи две лошади. Хусен пошел за ним.

– Куда ты хочешь ехать на ней, Хасан?

– За семь гор! – бросил брат.

Хусен не решился воспрепятствовать ему, но в душе обиделся: «Хоть бы сказал, куда едет».

– Это лошадь Исмаала, – попробовал остановить Хасана Хусен, – он, наверно, ждет ее. Я обещал утром вернуться.

Будто не слыша его слов, Хасан вскочил на коня и с иронией сказал:

– Тебе разве до этого? Ты ведь женился! Другой заботы у тебя не было.

И тут Хусен почувствовал, что брат

недоволен им, а поддерживал там, у Мурада, потому, что уже не видит иного выхода.

Не проронив больше ни слова, Хасан направился к воротам и, так и не сказав, куда едет, когда вернется назад и что делать дальше, уехал. Ошеломленный, Хусен остался стоять посреди двора.

Долго стоял Хусен как столб. Амайг дважды подходил к нему, старался успокоить, попытался увести в дом, даже пообещал, как только улягутся родители, вывести ему коня.

Но разве хусен думал только о коне, что увел Хасан? Вражда, которая неизвестно чем кончится, горе, которое свалилось из-за него на многих, – вот то, что терзало его.

Наконец Амайг подошел в третий раз и сказал, что Хусена зовет отец.

Еще с крыльца было слышно, о чем речь в доме.

– Я понимаю, – говорил Мурад, – что предначертанное судьбой должно свершиться. Но зачем же бросаться в пропасть?

– Что поделаешь, в жизни не все устраивается так, как хочется, – пытался установить мир Керам. – Но мы не можем остаться в стороне, одобряем ли мы свершившееся или нет.

– Даже если вы того и захотите, вас не оставят в стороне, – вмешалась жена Мурада. – Таков уж обычай вайпахов, и никуда вам от него не деться.

– А ты сиди и не вмешивайся!

Мурад и без нее понимал, что в этом деле ему не удастся остаться в стороне, и уж коли так, то лучше, пока вражда не разгорелась, принимать меры, иначе потом будет поздно. Мурад знал не один случай, когда из-за похищенной девушки погибали люди. «Не дай бог», – сказал он про себя. От этих-то мыслей у него и вырвалось слово, которое успокоило и удивило Хусена.

– Не горюй, парень, – сказал он Хусену, – с рассветом пошлем к Соси людей. Посмотрим, что из этого выйдет.

– У Хусена есть с десяток овец, и я помогу ему, чем смогу. Что-нибудь придумаем все сообща! – встрепенулся Керам.

«Придумаем», – мысленно передразнил его Мурад. – Похоже, он и с меня хочет сорвать долю на калым для этого щенка? Не сегодня-завтра мне своего сына женить…»

Амайг думал не о себе, он думал только о Хусене. И готов был последнее отдать, чтобы помочь ему. Несмотря на то что родители его всегда сторонились семьи Беки, Амайг тянулся к Хасану с Хусеном и любил их. Родных братьев у него не было, а мальчик есть мальчик. Вот он и привык с детства к ним, гордился, когда они воевали, немного даже завидовал, особенно когда узнал, что Хусен вместе с другими мужчинами их села стоит в охранении на Тереке. Наивный, он видел в жизни под открытым небом только романтику, считая, что она так же легка и беспечна, как его жизнь в Магомед-Юрте и во Владикавказе в пору учебы. Амайг очень сердился на отца, когда тот не позволил ему вместе со всеми поехать на Терек…

– Ну и характер у Хасана, – сказал Мурад после минутного молчания, – не как у людей. Попробуй с таким дело сделать.

Амайг недовольно глянул на отца, а Керам все пытался умиротворить My рада:

– Далеко он не уйдет. Схлынет обида – сразу и вернется. Хасан горяч. А горячий человек отходчив, – сказал он и про себя подумал: «Не легкая у меня задача – и с враждой надо дело уладить, и Мурада с Хасаном примирить!..»

Мурад, как ни сердился, понимал, что ему придется похлопотать и позаботиться о семье Беки, на этот раз не отвертишься.