Сыновья Беки
Шрифт:
Уткнувшись головой в плечо Хусена, Эсет прикрыла глаза.
– Ты спишь, Эсет? – спросил Хусен.
– Нет. Просто немного устала.
– Ничего. Скоро отдохнешь. И отоспишься. Нам уже близко. Тетка у меня добрая, тебе у нее будет хорошо.
На спуск лошадь пошла быстрее. Дождь давно уже перешел в снег, и теперь все кругом было белым-бело. Почувствовав впереди село, лошадь ускорила шаг.
Тетка Хусена Сийбат и сын ее Керам с радостью приняли Эсет. Узнав, кто она, чья дочь, Сийбат всплеснула руками:
– Не может быть! У Кабират такая красивая дочь? Да продлит бог ее годы
Но недолгой была радость хозяев. Как гаснет лампа, когда в ней кончается керосин, так погасли и улыбки на их лицах, когда они узнали все до конца.
Сийбат загоревала, стала громко вздыхать, хлопая себя ладонями по бокам.
Эсет очень удивилась такой перемене, но ни о чем не спрашивала, только изредка с недоумением и грустью смотрела на Хусена и будто корила: «А ты-то говорил, что она добрая». Хусен был спокойней. Он считал, что знает свою тетку, и твердо верил в то, что Эсет уже в безопасности.
– Как же мы теперь уладим это дело? – спросила Сийбат.
– Предоставим все на волю судьбы! – пожал плечами Хусен. – Я не мог не увезти ее. Через час-другой было бы поздно. Соси уже сегодня выдал бы Эсет замуж.
– Что ты говоришь? Значит, ты к тому же увез чужую невесту?
– Не то ты говоришь, нани, – вмешался в разговор Керам. – Ведь Хусен увез ее не из дома жениха.
– Это безразлично. Ты же знаешь, чем такое кончается?
– Что будет, то и будет! – отрезал Керам. – Если даже по нашему дому станут палить из пушки, и тогда мы никому не отдадим Эсет. Пока я жив, не отдам. Верь мне, брат, и не печалься! – Керам хлопнул по плечу Хусена, сидевшего с низко опущенной головой.
Эсет, хоть и была в другой комнате, весь разговор слышала. Последние слова Керама растрогали ее до слез.
– Не нужна нам лишняя ссора и вражда. Вот почему я и говорю так! – оправдывалась старуха.
– Ничего не поделаешь, от судьбы не уйдешь! – заключил Керам.
Сийбат и правда очень добрая. Она бы радовалась счастью Хусена, но бедная женщина и по сей день не может забыть безвинной гибели брата своего Беки. Вот и боится, как бы опять не случилась беда. Хусен и Керам по молодости об этом не думают.
Эсет хоть немного и успокоилась от слов Керама, но тетки она побаивалась. Ей все казалось, что та вот-вот войдет в комнату и скажет: «Сидела бы ты в своем доме – не знать бы нам горя».
С этой ночи Эсет становилась невесткой для родичей Хусена, а невестки, так уж заведено от века, любое слово родственников мужа готовы принять с обидой. Тем более в таком положении, в каком оказалась Эсет. Ей так-тяжело, а Сийбат, похоже, совсем и не думает о ее настроении. «Уж лучше бы мне на улице под снегом остаться, чем оказаться в твоем доме! – в сердцах подумала Эсет и не без обиды посетовала на Хусена. – Вот и он сидит, слушает ее и больше молчит, словно жалеет о совершенном. Только Керам за меня!»
– Люди пусть говорят, что хотят, – прервал молчание Керам, – только бы родители пошли на примирение!
– Нелегко будет договориться с Соси, – услышала Эсет голос старухи. – Я-то его хорошо знаю. С алчным человеком бедняку не поладить.
– Ну что ж, не пойдет на мировую, пусть объявляет вражду! –
решительно заявил Керам.– Вот этого-то я и боюсь!..
– Ради бога, не бойся, – махнул рукой Керам. – Неужели считаешь, что Соси отважится на месть? Что он сделал Дауду, который раздел его?
– Ш-ш-ш, – Сийбат замахала на сына руками и, показывая взглядом на дверь, за которой была Эсет, неодобрительно покачала головой.
Эсет, конечно, услышала и эти слова, и вопрос удивленного Хусена:
– Раздел? Когда?
– Какая разница когда! – Керам не стал распространяться.
– Соси не одинок, – сказала Сийбат. – У него есть родственники. Сыновья есть.
Услышав слова старухи, Эсет в душе порадовалась, вспомнив, что старшего брата Тахира нет дома, хотя до того она очень переживала, что он не возвращается с войны. Сейчас, будь ее воля, она и Тархана бы отправила куда-нибудь подальше от Сагопши, на худой конец пусть даже на войну, только бы не началась вражда между Хусеном и ее братьями.
То, что затем сказал Керам, заставило вздрогнуть.
– Не хочешь ли ты, чтобы мы вернули Эсет?! Мол, нате вам, мы не мужчины, чтобы удержать девушку, мы трусы! Не этого ли ты хочешь?
– Чего ты кричишь на меня? – воскликнула Сийбат. – Нет, не этого я хочу, эй, человек! Я заклинаю вас обдумывать каждый свой шаг! Вражда еще никому не приносила радости. Надо сделать все возможное, чтобы кончить дело миром! А вернуть… Кто же говорит вернуть…
Теперь Эсет была довольна и старухой, даже жалела, что сердилась на нее, но кто же виноват, что она так долго прятала добрые слова под языком.
Все трое вдруг затихли, словно ожидая опасности и прислушиваясь, не стучится ли она уже в дверь.
– Родители знают, что ты увез ее? – спросила Сийбат спустя минуту.
Хусен покачал головой.
– Нет. Кроме вас двоих, пока никто ничего не знает.
– И Кайпа? – удивилась Сийбат.
Хусен снова покачал головой.
– Надо мне сейчас же ехать туда! – сказал Керам и встал, хлопнув ладонями по коленям.
– Куда?
– В Сагопши.
– Вададай! Разве в такую ночь можно куда-нибудь трогаться? Поедешь с рассветом.
– Тогда будет поздно. Нельзя увезти девушку и не сообщить об этом родителям. Сегодня же надо и Кайпу с мальчишкой убрать из дому. Кто знает, как поведет себя наша новая родня. Иные ведь зла и на копейку но сотворят, а шуму такого наделают! Горы греметь станут.
«О дяла, пусть отец и Тархан будут из тех, кто не сделает зла даже на копейку!» – мысленно взмолилась Эсет.
Глянув на Хусена, Керам виновато улыбнулся:
– Ты не обижайся, Хусен, что я так неодобрительно отозвался о твоих новых родственниках.
Хусен пропустил мимо ушей его слова и только сказал:
– Надо бы сначала людей послать для переговоров…
– А как же? Конечно, пошлем людей. Ты думаешь, я иду воевать с ними, что ли?
Хусен одобрительно кивнул головой. Но не стал говорить, что и как нужно сделать. Керам был старше Хусена лет на десять и, хотя он еще не был женат, лучше брата знал, что в таком случае делать.
– И людей пошлем, и постараемся мирно все кончить, – добавил Керам. – Кого бы лучше послать к ним? А?