Чтение онлайн

Я смиренно молчал. Накричавшись вдоволь, Митрошин наконец смилостивился и сказал, что займется раствором.

Я повесил трубку.

— Но виноваты и вы, Анатолий Александрович, — надо проверять.

Мы заспорили, забыв о Любе, и вдруг она странно тонко заплакала.

— Вы чего? — недоуменно спросил прораб Анатолий.

— Ви-ви-ктор Константинович меня не руга-ет… — Люба плача выбежала из комнаты.

Мы смущенно посмотрели друг на друга.

— Пойду успокою, — сказал Анатолий, поднимаясь.

На стройку приехала черная «Волга». Строители

знают, что на такой машине ездит большое начальство. Поэтому ко мне экстренно отрядили Петьку.

У «Волги» стоял заместитель начальника главка Левшин. Лицо у него словно застыло.

Мне никогда не удавалось скрыть свои чувства, и люди, которые внешне не реагируют на события, кажутся мне загадочными. Я невольно перед ними робею. Я рассказываю Левшину о ходе строительства, сбиваюсь и умолкаю.

— Ну? — произносит он.

— Все, — виновато говорю я.

— Не слишком подробно. — Он опускает веки. — Так что же вы все-таки собираетесь делать, чтобы войти в график?

Работа в комитете все же кое-чему научила меня. Раньше я ответил бы сразу, теперь сказал:

— Я подумаю и сообщу вам.

— Это единственно разумные слова, которые я услышал от вас за четверть часа, — сказал Левшин и недовольно спросил: — Не совершили ли мы ошибку, поручив вам такое сложное дело?

Я ответил, что ошибки не совершили.

Но Левшин не принял шутки.

— Я позвоню вашему управляющему, пусть поговорит с вами.

— …Ничего, ничего, Виктор, работай! — через два часа говорил мне приехавший на стройку Николай Николаевич. Он выглядел совсем плохо. — Ничего, держись. — Он ободряюще положил мне руку на плечо. — Рядом с новым всегда возникают трудности. Не суетись, не бегай, думай, и трудности отступят. — Он уже улыбался.

Я принял трудное решение — на время прекратить монтаж. На стройке оно было встречено гробовым молчанием.

Даже Гнат не шумел, только при встрече странно тихо сказал:

— Смотри, инженер, влипнешь.

Но зато сверху гремели раскаты грома. Из главка требовали объяснения.

Позвонил Николай Николаевич.

— Это так нужно? — коротко спросил он.

— Да, Николай Николаевич, следует сначала подготовиться.

— Хорошо.

На стройку прибыли представители завода башенных кранов. Выяснилось, что наши крановщики полностью не освоили механизмы. Инженеры завода, их было трое, приступили к обучению наших механизаторов.

Мы заказали новую оснастку.

Даже в троллейбусе, по пути на работу, я снова продумывал технологическую цепочку. Вроде все предусмотрено, вот освоим краны, придет новая оснастка. Остаются только мелочи… Мелочи… А вдруг дело в них?

На работе я позвонил прорабу Анатолию.

— Через час начните монтаж на одном корпусе, — приказал я.

— Почему? Ведь еще не все готово.

— Скажите нормировщице, чтобы она приготовилась к хронометражу.

Анатолий что-то проворчал. Я повесил трубку.

Целый день я провел на монтаже. Сюда секретарь Лида, недовольно хмуря широкие брови, и приносила

на подпись бумажки.

— Может, мне перенести сюда стол и машинку? — ядовито спросила она.

В шесть часов вечера, когда у меня, как обычно, собрались прорабы и бригадиры, я предложил в монтажном звене сократить монтажника и добавить одного сварщика.

— Ерунда все это! — вспыхнул прораб Анатолий. — Пусть краны работают бесперебойно, и все пойдет.

— Обойдемся, инженер, — закричал Гнат, — что же чужих приглашать?

Впервые я резко оборвал Гната. Я положил на стол карту хронометража.

— Смотрите — двадцать два процента кранового времени теряется из-за задержки в сварке…

Монтаж был возобновлен через пять дней.

Мне позвонили из диспетчерской.

— Виктор Константинович, — раздался тонкий голосок Любы, — вас срочно требуют на первый корпус.

— Что случилось? — встревоженно спросил я.

— Не знаю.

…На перекрытии третьего этажа на узкой скамейке сидели прорабы.

Кочергин поднялся, зашел в будку мастера, вынес стул и поставил его напротив скамейки.

— Садитесь, — коротко сказал он.

Я сел.

— Виктор Константинович, — осторожно начал Кочергин. — Мы тут собрались и приняли решение. Извините, конечно, что без вас. Но вы бы нам мешали. — Он усмехнулся. — Не дали бы нам свободно порассуждать…

— Не тяните резину, Кочергин! — резко сказал прораб Анатолий. — Говорите сразу.

— Сейчас, сейчас… Понимаешь, Анатолий, не люблю говорить начальству неприятные вещи… Виктор Константинович, — снова обратился он ко мне, — как видите, мы смонтировали только пол-этажа. И краны работали бесперебойно, и сварщиков по вашей рекомендации добавили, и оснастка новая, а не получается. Сколько же можно трепать себе и другим нервы? Мы решили прекратить этот экспери… эспери… черт его знает, даже не выговоришь.

— Эксперимент, — сказал Быков.

— Не понимаю, — медленно сказал я. — Почему вдруг? Анатолий Александрович, что это значит?

Анатолий сидел на краю скамейки, опустив голову.

— Это значит, — помедлив, ответил он, — что мои расчеты — это теория, а жизнь есть жизнь. Это значит, что я втравил вас всех в авантюру. — Он поднял голову. — И не смотрите на меня так осуждающе. И так тошно!

Быков встал, обошел скамейку и положил руку на плечо Анатолию.

— Не нервничай, Анатолий… Все в порядке, Виктор Константинович, — мягко сказал он. — Монтаж ведь ускорен, а быстрее все равно не получится.

— Но почему еще не поработать? — спросил я.

— А сколько можно волынку тянуть? — вдруг резко спросил Морозов. — Сколько? — он приподнялся. — Никому вся эта шумиха не нужна. Нужна ритмичная работа, а не рекорды. Я сыт по горло от всех этих затей. Завтра перехожу на нормальный график. — Его всегда невозмутимое лицо злобно искривилось.

Вот когда он наконец заговорил. Мне даже стало легче, но я понял, что должен принять его вызов. И, наверное, от результатов моего спора с Морозовым зависит судьба всей стройки.