Страшное дело
Шрифт:
Настасья взмахнула руками и ударилась об стенку.
– - Ой, батюшки мои! да что же это такое?
– - заголосила Настасья.
– - Я народ созову, разбойник этакий! Филипп схватил ее за плечи, впихнул в избу и шипя проговорил:
– - Убью, если пикнешь!
Но Настасья не унималась.
– - Не боюсь я тебя, разбойник, снохач проклятый! Жаловаться на тебя буду, в волость пойду, перед всеми осрамлю!..
Филипп опять было подошел к кровати, на которой лежала Ольга с посиневшим лицом и почти без сознания, но в это время он услыхал, как растворилось окно на улицу и Настасья закричала в него: "Караул!" Он вскочил
Дрожа от гнева, Филипп вышел из избы, сел на завалинку под окном и из боязни, что старуха опять начнет кричать в окно, не решился сойти с места вплоть до утра.
Когда опамятовалась Настасья, начало уже светать. Кряхтя и охая, поднялась она с пола и села на лавку и вплоть до утра просидела в раздумье, что ей делать, как отомстить мужу, -- и решила твердо пойти жаловаться.
Потихоньку вышла она из избы на задворки и пошла огородами.
Не прошла она и половины огорода, вдруг слышит, бежит кто-то за ней, оглянулась она и остолбенела от страха: за ней гнался Филипп.
– - Ты куда это собралась?
– - А тебе что за дело?
– - Пошла домой!
– - Не пойду, отстань от меня, беззаконник этакий!
Филипп схватил ее за шиворот и ударил в спину кулаком.
– - Пошла, коль говорят!
– - Ой, ой!
– - завыла Настасья.
– - Да что же ты делаешь-то? Или думаешь, на тебя расправы не найдется? В волостную пойду, все расскажу.
– - И она, собрав все свои силы, кинулась было бежать через огород.
– - А, а! в волостную! Жаловаться?
– - хриплым голосом кричал Филипп, хватая ее сзади. Обеими руками он вцепился ей в косы и повалил на землю.
– - Жаловаться? Я тебе покажу, как жаловаться, вот тебе… вот… -- И он стал бить ее куда ни попало.
Настасья кричала отчаянно, он свирепел все больше и больше и наконец стал бить ее сапогами. На крик Настасьи стал сбегаться народ. Бросились было отнимать ее, но Филипп так разошелся, что долго никто не мог подойти к нему. Когда наконец оттащили Настасью от Филиппа, она уже не подавала голоса. Лицо ее все было в крови, мокрые пряди волос разметались вокруг шеи. Не было слышно ни вздоха. Люди, собравшиеся вокруг нее, переговаривались вполголоса и покачивали головами.
– - Вишь что наделал, душегуб, как изувечил бабу, теперь едва ли отойдет.
– - Отойдет ли, нет ли, а глядеть зря нечего, -- сказал один мужик.
– - Беритесь за нее да давайте понесем в избу ее.
Настасью подняли на руки и понесли в избу, уложили ее на долгой лавке и стали ждать, что будет.
Понемногу пришла в себя Настасья, стали у нее расспрашивать, за что ее так избил Филипп. Вздохнула Настасья и тихо проговорила:
– - Ох! грехи тяжкие… поминать тошнехонько!..
– - и закашлялась Настасья, застонала, из глаз слезы брызнули.
– - Ох! уходил он меня… Не переживу… Смерть моя!
Люди молча глядели не нее, бабы всхлипывали. Заметила Настасья среди мужиков кума своего и подозвала его к себе.
– - Куманек, батюшка!
– - заговорила она.
– - Будь друг, напиши ты Андрюше письмецо. Пропиши ему, что умираю я. Хотелось бы перед смертью взглянуть на него. Не приедет ли домой?
– - Ладно, напишу, -- сказал кум.
– - Ты поскорее, голубчик
мой.– - Сейчас пойду, напишу и сам в контору снесу, будь спокойна.
– - Ну ладно… потрудись… Ох, кабы увидать мне его!.. К вечеру ей стало хуже. "Словно у меня там внутри оторвано все", -- говорила она и к ночи совсем в забытье впала. Она стала бредить, метаться. И только к утру пришла в себя. Очнулась она, обвела глазами кругом и, заметив около себя одну старуху, подругу свою прежнюю, проговорила:
– - Помираю, родная… Хотелось бы проститься… с нашими… позови их сюда.
Старуха кинулась из избы, нашла Ольгу и почти насильно впихнула ее в избу.
Ольга, рыдая и дрожа от страха, бросилась на пол перед постелью Настасьи, ударилась головой об пол и начала причитать, захлебываясь слезами. Настасья прежде молчала, а потом заговорила, тяжело переводя дух:
– - Ну, бог с тобой, не мне судить, все мы грешные… смерть моя близка, не держу я больше зла ни на кого… Смотри, поладь с Андреем… покайся во всем…
Ольга припала к ней головою, вся вздрагивая от рыданий. Настасья перекрестила ее дрожащей рукой, и спросила:
– - А где ж старик-то?
Старуха пошла искать Филиппа, но нигде найти его не могла…
Так и умерла Настасья, не увидав его.
Филипп пришел домой только к вечеру и пьяный. Узнав, что Настасья умерла, он и в избу не вошел, а пошел в сарай и лег там спать. А наутро опять в кабак ушел.
С этих пор он стал пить без передышки, домой являлся он только затем, чтобы взять, на что пить. Когда хоронили Настасью, он и дома не был. Хлопотали обо всем Ольга да добрые люди. А он словно избегал и встречаться с людьми. И люди мало-помалу стали бояться встречать его. Очень переменился он за это время, лицом страшный стал, глаза как у безумного. Пуще всех боялась Ольга: завидя его, она пряталась куда ни попало или совсем убегала из дома…
Не с одним свекром боялась встречаться Ольга. Избегала она и людей. Она видела, что на нее глядят насмешливо, говорят шепотом, как увидят ее, -- одно слово, считают, что она заодно со стариком была, и ей страшно тяжело делалось. "Господи, зачем я такая несчастная зародилась?
– - думала она.
– - За чьи грехи так мучаюсь? Скоро ли кончатся мои муки?"
И она с нетерпением ждала мужа. Она знала, что он, как получит письмо от крестного, не вытерпит, приедет домой. И со страхом и трепетом она ждала того дня, когда он приедет.
Прошло с неделю после похорон Настасьи. Встала Ольга рано поутру и подошла к окну; погода была пасмурная, мелкий дождь сыпался на землю. Как-то тяжело чувствовала себя баба, сердце ее больно ныло, грудь давило тоской. Стала она глядеть в окно. Вдруг вздрогнула она всем телом и отшатнулась от окна, сердце в ней часто-часто застучало.
С огорода шел прямо к избе тот, кого она с нетерпением ждала и боялась. Шел он медленно и слегка пошатываясь. Несмотря на холодное утро, одет был Андрей в один пиджачок, руки его были засунуты в карманы, картуз на затылок съехал. Взгляд у него был нехороший, рот как-то перекосившись. Не успела Ольга очнуться, как Андрей широко отворил дверь и вошел в избу. Скинув картуз и бросив его на лавку, он обвел избу помутившимися глазами и, не глядя на Ольгу и не здороваясь с ней, сурово спросил: