Странствие
Шрифт:
Еще несколько часов они шатались по всему рынку, вынюхивая и выспрашивая. Лесть жнец чередовал с угрозами, шутки с бранью. Гонат помогал: иногда успешно, но чаще неудачно. Кани чуть не прирезал какого-то вора, переговорил со знакомым прохиндеем, отправил восвояси вызванных кем-то стражников. Проголодавшись, жнец купил два пирожка с водорослями и куриной требухой. Они присели на отдых у костного павильона, где за плату перемалывали кости в муку.
Дождавшись окончания нехитрого обеда, Кани спросил:
— Послушай, Гонат. Тонка говорил тебе что-нибудь о Круглом рынке?
— Говорил, — не посмел солгать Гонат.
—
— Сказал, что Тургуд вроде там траву сбывал, — обыскал свою память Гонат.
— Он так и сказал? Упомянул слово «вроде»?
— Да.
Кани, сидевший на краю растресканной павильонной площадки, откинулся назад — полу-прилёг на локти. Какая-то худющая старуха тоже присела невдалеке.
— У тебя в мешке двенадцать трав. Пять из них дешевы — тут их навалом, еще четыре средней цены, две — подороже, и одна довольно ценная — это отличный болотный яд. Пригубишь его отвара с вечера, глядишь, — с петухами уже льешь слезы перед огненными демонами в жгучей пасти. Скажи, дед, ты бы продал половину хибары, чтобы купить яд? Захоти ты, к примеру, избавиться от жены или соседа?
«Греховно даже предполагать такое!» — хотел возмутиться Гонат, но Кани его ответ не понадобился.
— Конечно, нет! Жену бы ты придушил, а соседа пристукнул. И кто бы там разбирался! Хотя Сатилл старается, но жнецам остальным глубоко наплевать. Я вот о чем…
— Чего разлеглись, бродяги! — заорал кто-то изнутри павильона. — А ну вон отсюда!
— Я вот о чем… — повторил Кани, поднимаясь и увлекая Гоната за собой, — … говорю. Что-то Улу напутал или Тургуд наврал! Беднякам вроде тебя яд не карману! Сдается мне, ищем мы не на том рынке — нужно поискать на Хвастливом.
— А нас туда пропустят? — Грязных простолюдинов на рынок Гахона Строителя обычно пускали по праздникам, ярмаркам или по большому привозу товара. Последнего не случалось уже с прошлой осени.
— Должны, — понадеялся жнец и они начали выбираться из трущоб Круглого рынка.
Хорошего дождя декаду как не приносило, и сегодня хоть не пришлось ходить по рынку с промокшими ногами да по колено в грязи. Зато Гонат вдоволь надышался пылью, нанюхался дурного запаха от ям с нечистотами и гнильем; идя вслед за Кани к Бесконечной улице он думал об обещанной жнецом полусотни грошей и представлял, как обрадуются Эя и Була, купленным для них подаркам.
Вход на Хвастливый рынок со стороны Круглого являл собой арку — изначально широченную, со столбами-колоннами в виде давно вымерших львов, стоящих на задних лапах. Для удобства стражи правого льва заложили какими-то плитами, из-за плит этих выглядывала лишь его преогромная морда. Проход под аркой сузился до ширины обычной двери и вечерами запирался на решетку.
Гонат знавал, что стражники на входе судят людей по одежке, и они с Кани в своем тряпье на рынок ни в жизнь бы не прошли. Вернее всего, положиться на жнеца, к тому же Эвмен говорил, стоит посыпать медяком ладони стражи и следом жалобно попросить, как тебя пустят на рынок, где будешь глазеть на лордов и зажиточных горожан.
Гонат немного опасался, что Кани поделится со стражниками из его доли, но жнец поступил проще — подошел к ближайшему стражнику, стоящему поодаль от остальных, украдкой показал ему серебряный колосок с собственным ликом, размером с полмизинца и нетерпеливо бросил вполголоса:
— По
делу правосудия.Лицо стражника переменилось вмиг: из брезгливо-недовольного превратилось в почтительно-заискивающее. Он закивал и проводил их сквозь арку, отбиваясь от вопросов товарищей.
— Пойдем к Приторговой улице, Гонат! Знахарские лавки у противоположного входа, — сказал Кани. Час поздний — рынок несколько обезлюдел, а Гонат высказал похвалу Страннику, бог позаботился, и ему не приходится обходить благородных, пробираясь через толпу.
Сколько раз попадал Гонат на Хвастливый, столько же дивился искусству короля-строителя! Каждая лавка была выточена здесь из разноцветного мрамора под конкретный товар. На рыбных рядах — темно-синие каменные марлины соседствовали с причудливо вырезанной осьминожьей лавкой; правда, в продаже на веку Гоната не попадалось ни того, ни другого. На мясных — коричневого мрамора говяжьи ряды перемежались бежевыми рядами баранины, свинины и курятины; открытой была, хорошо одна лавка из пяти. Король Гахон устроил обширнейший рынок, зачастую обозревая скульптуры лавок, Гонат вообще не понимал, какой товар в них могли продавать.
У южной, как и у северной стены рынка король-строитель вознес ступенчатое возвышение для чтения указов глашатаями, объявлений купеческих общин, ну и для усекновений и казней пойманных воров. Кани поднялся до середины, скорее всего для того, чтобы решить откудова начать их обход.
— Поздно, — сказал жнец, и Гонату показалось, что поиски скупщика порядком надоели ему. — Честно сказать шансов у нас мало — клещи не дураки, чтоб бросаться на такую очевидную наживку.
Большая часть знахарских лавок пустовала. Гонат осмелился и робко попросил:
— Ээээ, господин, не подадите ли немного грошей на пропитание, а то мне семью…
— Угу, только нам молодым и бессемейным нужно дни гробить, чтоб бандитов искать, — невесело усмехнулся жнец. — Приказ его правосудия ясен: вот походим сюда дней пять, тогда я и смогу доложить — наше дело не выгорело.
«Пять дней ходить сюда и остаться без полсотни, — обреченно подумал Гонат. — А ведь можно было употребить и дни, и гроши на изготовление копии монеты. Чтобы по весне Лима приходила сюда в новом платье и покупала дочкам и внучкам все что угодно!»
— Не найдем клеща-торговца, выдам тебе десяток медяков, — ободрил его Кани. — У нас на тебя еще некоторые планы!
Гонат постарался скрыть разочарование, тем более, жнец кого-то заметил в толпе и заинтересованно вскрикнул:
— Ух ты! Смотри-ка, это же она! Вместе с… Вот потеха! Ходят, как ни в чем не бывало и что-то покупают!
Гонат проследил за взглядом Кани и узрел молоденькую девушку в богатом купеческом одеянии. Писаная красавица! Неудивительно, что вокруг нее вьется парочка парней.
Девушка шла к выходу — на Приторговую улицу, Кани сказал, наблюдая за ней:
— Видишь, дед! Я бы тоже побродил по рынку с девчонкой в свое удовольствие. Однако… — жнец поднял указательный палец — … однако у нас с тобой есть работа.
Гонат повесил голову. Ненадолго — внезапно послышался шум, раздались вопли и крики. В полутора сотне ярдов, где-то за аркой Приторговой улицы явно что-то происходило. Может вспыхнула драка? Из-за рыночной стены Гонат ничего не видел, но в эту арку только что вышла девушка и ее сопровождающие.