Становление
Шрифт:
Проведя рукой по черным, словно ночь, волосам, Азар уселся на землю и, откинувшись на спину, принялся разглядывать облака. Отец - всего лишь трусливый старик, не сумевший защитить собственную дочь от нападения тварей Ашара. Трус, прикрывающийся ученьем о любви и свете...
Презрительно улыбнувшись, Азар закрыл глаза. Сегодня ночью они избавят этот мир от Ашара - кровавого бога ненависти, выпивающего человеческие души, наполненные страхом, каждую ночь. Лест - верный друг и названный брат, жених погибшей сестры, нашел способ свергнуть наглого божка - для этого надо всего лишь запечатать его, предварительно
Вспомнив про маленького Ааш'э'Сэй Азар улыбнулся. Совсем еще мальчишка, а способности не хуже, чем у первородных, сумевших поспорить с Богами. Лест, их предводитель, не хотел отдавать в руки ребенка столь важное дело как создание печати-ключа, но мальчишка - любимец Эйлы, сумел уговорить его.
План Леста был прост - четверо из Светлых нарушат ход жертвоприношения Ашару в местах, где эти самые жертвоприношения свершались. Главный алтарь божка находился в центре обжитой людьми территории, самые большие города ашеров располагались с четырех сторон от него - север, юг, запад и восток. Если прочертить между ними линию, получится крест, в самом центре которого находится главный алтарь Ашара.
Здания в городах этих тварей сделаны из особого камня, который впитывает в себя магию, подобно кристаллам и, как только энергия переполняет город, она устремляется к алтарю Ашара, а оттуда - в подземный мир, где кровавый бог пирует, празднуя приход ночи.
Лест предложил создать печати-ключи, используя магию ашеров и закрыть их Бога между мирами, но Азар решил, что этого будет слишком мало. Слишком мало для мести. Вечером, как только солнце скроется за горизонтом и проклятые перевертыши начнут свой пир, Азар дождется, пока стены города впитают души жертв, подносимых Ашару, и уничтожит всех перевертышей, вплавляя их тела в стены зданий, в саму землю долины. Все, кроме него, уже создали основу для своих печатей, Азар же решил подождать.
Приоткрыв глаза, Азар с удивлением отметил, что солнце уже начало клониться к горизонту, а значит пришло и ему время действовать. Поднявшись на ноги, он посмотрел на город, в котором закипела жизнь - люди, лицемерные твари, получающие дары от Ашара, в обмен на жизни своих соплеменников, вели тех, кому выпал жребий умереть на алтаре, к центральной площади. Несчастные, знающие о той страшной участи, что их ожидала, вместо того, чтобы бороться, покорно шли, опустив головы.
Презрительно фыркнув, Азар собрал волосы в хвост и извлек из рукава серебряный кинжал. Когда он наносил на земле рисунок, в голове раздался голос Леста:
– Ты готов?
– Да. Как там мальчик?
Лест, судя по интонации, улыбнулся и ответил:
– С ним все в порядке, он не один.
– А с кем?
– С братом.
Азар отвлекся на мгновение и посмотрел вперед.
Хорошие дети, верные, с горячими сердцами. Младший, тот который будет создавать печать, уже сейчас владеет магией так, что страшно становится, старший же показал себя как отличный воин и это не смотря на то, что даже по меркам людей их обоих сочли бы совсем еще детьми...
– Куда ты его отправил?
– На юг.
– Хорошо. Медей готов?
– Да.
Улыбнувшись, Азар ответил:
–
Я тоже.В этот момент солнце полностью скрылось за горизонтом и из города перевертышей послышались вопли первых жертв. Закончив наносить рисунок, Азар сел и, обняв руками колени, уставился задумчивым взглядом на стены города. С каждой минутой пористый камень, из которого были сложены здания, становился ярче, наливаясьпрозрачно-красным светом. Когда от стен города, алой волной, потекла магия смерти, густо сдобренная ненавистью и болью, Азар поднялся с земли и протянул вперед руку. Магический рисунок под его ногами засиял холодным голубым светом. Прикрыв глаза, он улыбнулся и тихо, с легкой хрипотцой в голосе, прошептал:
– Покойтесь с миром...
Сжав кулак с такой силой, что побледнели костяшки, Светлый Бог, откинув назад голову, рассмеялся, глядя в ночное небо. Город, раскинувшийся у подножия небольшого холма, вздрогнул, словно от удара грома, здания, подобно карточным домикам, начали рушиться, подминая под собой ашеров.
Когда улицы города усыпало обломками камней, из которых были сложенные стены, Азар опустился на колени и закрыл лицо руками. Кроме перевертышей в городе находились и люди, чьими жизнями так дорожил отец, но... Нет человека, чья жизнь была бы для Азара дороже, чем жизнь его сестры.
Отняв руки от лица, Светлый протянул их вперед, в черных глазах его плясал огонь ненависти. Земля, послушная божественной воле, разверзлась, исторгая из своего нутра лаву, которая тягучими волнами потекла по долине, плавя тела все еще живых перевертышей и людей. Медленно, очень медленно кровь земли растекалась по долине, превращая желтый камень в черное стекло.
Разведя руки в стороны, Азар начал собирать магическую энергию, уплотняя ее так, что бы поток ее стал тонким, словно нить паутины. Нить эта устремиться к главному алтарю Ашара, где множество раз переплетется с тремя другими, образуя сеть, которой они выдернут кровавого Бога из его логова. В какой-то миг Светлый почувствовал, что магическая "сеть", которую они направляли, словно бы потяжелела.
Добыча попала в силки...
В голове раздался голос Леста:
– Закрывайте...
Подняв руки над головой, Азар соединил ладони и с силой ударил ими в центр магического рисунка, который начертил своими же руками. Магия, гудящим потоком впилась в землю, потекла по контурам пентаграммы, делая их объемными. Спустя какое-то время, когда соленый пот, горячими каплями, начал течь по лицу, а кожа на ладонях полопалась, обнажая плоть, на плечо Азара легла рука. Лест, тихим, бесцветным от усталости голосом, сказал:
– Азар, достаточно. Мы давно закончили. Ты на грани того, чтобы исчерпать свой собственный запас.
Глядя на капельки крови, выступившие на руках, Светлый покачал головой.
– Это еще не конец...
Лест тряхнул его за плечо:
– Достаточно, Азар...
– Оставь меня.
Прислушиваясь к тихим шагам за спиной, Светлый поднял взгляд от земли. Солнце, совсем недавно скрывшееся за горизонтом, уже встало, освещая выжженную дотла землю. Долина, еще вчера покрытая зеленой травой, сейчас представляла из себя сплошную мертвую равнину, земля спеклась до состояния стекла, из которого торчали, чудом уцелевшие, кости.