Стальная дева
Шрифт:
А потом уже не мог - от поцелуев и от ласк накатывали воспоминания, больные и отравленные, страшные. Внутри вскипала паника и отвращение. И в голове билось:
Не трогай меня-не трогай-нет-нет-нет.
Последнюю свою женщину Эйн чуть не задушил, и потом долго блевал от страха и от самого себя.
В комнате почти ничего не было - кровать-полуторка, крохотная тумбочка, дверь в сантех-блок была приоткрыта, и из протекающего крана капала вода.
На полу был синтетический ковер - синий, местами вылинявший до грязно-серого.
– Сядь, - сказала девчонка.
– Мне нужно поговорить
– Повежливее быть не хочешь? Не с рядовым солдатом все-таки разговариваешь.
Она по-птичьи склонила голову:
– Пожалуйста.
На просьбу это не тянуло, да и сидеть напротив нее не хотелось. Эйна напрягало, когда женщина нависала над ним. Теперь напрягало.
– Постою.
– Хорошо, - она села. Эйн обратил внимание на ее идеальную осанку. Будто на трон уселась.
– Не пытайся сбежать. Тебе не удастся.
Он и не пытался. Ударил первым, хотя внутри уже поднимался волной страх. Жаль, что заряды игольника закончились. Стрелять было бы проще.
Эйн не успел, девчонка увернулась - молниеносным, отработанным движением ушла назад, и во всем теле взорвался фейерверк боли, прострелил как искрами изнутри наружу до самых кончиков пальцев.
Девчонка - герианка - успела использовать свою силу. Ту, за которую их так боялись. Разведка называла ее "излучающей эмпатией" - способностью проецировать на других людей любые чувства, заставлять их испытывать - Рьярра Элера особенно любила проецировать страх, животный, выворачивающий наизнанку ужас.
Эта герианка, кем бы она не была, оказалась милосерднее по-своему.
Она просто делала больно.
Очень, очень больно.
Эйн корчился на полу, цепляя непослушными пальцами уродливый синий ковер, на глаза от боли наворачивались слезы, и больше всего на свете хотелось просто умереть.
А потом боль исчезла, как и не было, но сил подняться и напасть снова больше не оставалось.
Герианка выпрямилась, потянулась руками к шлему, щелкнула застежкой. Шлем раскрылся и тяжелые, темно-стальные волосы рассыпались по плечам.
– Мне жаль, что до этого дошло, - сказала она. Эйн не узнавал ее лицо, и рисунок полумаски-имплантов не узнавал тоже. Глаза в прорезях немного отливали в зеленый, как море. Красивые.
Выколоть бы тебе их по одному, сука.
Герианка достала из кармана рукоять, и та с тихим стрекотом вытянулась у нее в руке в боевое положение. Засветилась серебристым линия силового кнута, который герианки так любили использовать.
На рукояти горело три световых полосы с пятью засечками.
Значит кто-то из командного состава, - у герианцев эти полосы означали статус и положение - если переводить на земные звания, не ниже полковника. Надо же, какая честь.
– В задницу себе засунь свою жалость, тварь, - четко выговаривая слова, и глядя прямо в глаза сказал Эйн.
Он в принципе ожидал нового удара, боли. Даже был готов к ней, но она не отреагировала:
– Меня зовут Мара Телура. Я шеф безопасности новой Наместницы Льенны Элеры. Все, чего я хочу - поговорить.
Теперь он знал, что ему показалось странным в ее голосе - у нее был хороший переводчик, наверное, самый лучший из возможных, но никакой переводчик не мог имитировать человеческий
голос идеально. Все равно проскальзывала фальшь.– Я ничего тебе не скажу.
– Этого не потребуется. Я уже все знаю.
Ну да, если она знала про покушение, вряд ли Эйн мог рассказать ей слишком много. Но он все равно лучше бы умер заранее - не из чувства долга, просто успел на собственной шкуре прочувствовать, как герианцы добывали информацию и не хотел повторения.
Но пока она не нападала, и кнут лежал на коленях. Она даже убрала от оружия руку, и включила виртуальный экран личного компьютера. Экран развернулся прямо перед Эйном, закрытая проекция, видимая только ему - и неожиданно четкая. На такую были способны компы только самого высокого качества.
Эйн пробежал информацию взглядом и похолодел.
Она не врала, когда сказала, что знает все - там были имена агентов, адреса убежищ и мест встречи, пароли от закрытых профилей, коды, которые Сопротивление использовало, чтобы скрываться от герианских войск.
Эйн побоялся, что голос его выдаст и потому промолчал.
– Это информация с личного компьютера Рьярры Элеры, - сказала Мара.
– Часть ее закрытых файлов, которые мне удалось достать до отлета с Герии.
Рьярры? У Стальной была эта информация? Откуда? Почему она не раздавила Сопротивление сразу? Если она знала, как их вычислить и где их найти.
– Вы ей не нужны. Рьярру никогда не интересовала Земля, ваши ресурсы не настолько ценны, чтобы ради них устраивать войну.
– словно прочитав его мысли, спокойно ответила Мара.
– Стальной нужен трон Герии. Она - пятая в линии наследования Империи, и чтобы продвинуться выше, ей нужно избавиться от своих сестер.
А Льенна Элера принадлежала к той же ветви. И скорее всего, была постарше.
– И при чем здесь мы?
– Вы удобный способ продвинуться в линии наследования. Рьярра завоевала вас собственными силами, чтобы заручиться милостью Императрицы, и подорвать авторитет Льенны при Дворе. Годами поддерживала ваше движение Сопротивления, чтобы можно было потом попросить у Льенны помощи в подавлении бунта.
– И сделать ее героиней?
– Убрать ее от Императрицы и убить, свалив вину на жителей Земли.
– Отличный план. Всячески его поддерживаю. Мне вообще нравится, когда умирают герианки. Чем меньше вас, тварей, разгуливает по Вселенной, тем лучше.
Мара спокойно погладила кнут - кажется, она не злилась. Может быть, ей это вообще было не свойственно. И убивала она так же спокойно и уравновешенно:
– Льенна - священная кровь, одна из Первой Династии. За ее убийство Империя сожжет несколько континентов.
От ее слов внутри поднималась глухая, черная волна ненависти. И бессилия.
– Лучше так, чем служить тебе, мразь.
Она снова с любопытством склонила голову на бок:
– Остальные миллиарды человек тоже так думают?
Кажется, она даже не издевалась. Просто пыталась понять, правда ли все люди настолько хотели свободы.
– Вы ничего не сможете сделать, - добавила она.
– Мы успели получить необходимую информацию. Если Льенна отдаст приказ, за несколько дней Сопротивление будет уничтожено.