Чтение онлайн

Ей пришло в голову подойти к нему и посмотреть… Что посмотреть? Не выглядел ли мим убийцей? Будто она поняла бы. Словно у нее были какие-то зацепки кроме перчаток. Опять. По крайней мере, месье Перчаткин был в морге в день ее первого видения, тогда же, когда и убийца.

«Что я знаю? Что мне известно обо всем этом? Я просто девочка со способностями как у Озаренных, но при этом не одна из них».

Повернувшись к миму спиной, она принялась за свою колонку. Вдохновение. Это Темный художник имел в виду? Была ли та склянка с кровью способом сделать его письмо убедительнее в требовании добавить жутких деталей в описания?

Она

не хотела играть в его игру и находить еще у себя в сумке сосуды с кровью или что похуже.

Натали дополнила статью, презирая место на странице, которое льстило ему преувеличениями («пещерообразные раны от безжалостного клинка» и «покрытая синяками плоть, как готовый лопнуть перезревший фрукт»).

Закончив, она отправилась в редакцию, размышляя в омнибусе по пути на улицу Лафайетт над тем, что скажет месье Патиноду. И решила вести себя как журналист: задавать вопросы об экспериментах Энара, не говоря ничего о своих собственных видениях. Ей требовалось узнать больше, и можно было списать это на любопытство без какого-либо личного интереса.

Она поспешила наверх по ступеням, чуть не столкнувшись с одним из разносчиков газет на лестнице. Прошептав извинение, она поскакала по коридору в сторону кабинета месье Патинода. Желудок свело, когда она подняла руку, чтобы постучать в закрытую дверь.

– Он сегодня рано ушел, – сказала Арианна, поднимая голову от печатной машинки. – Мне кажется, он что-то несвежее съел на обед. Говорила я ему не покупать рыбный суп в Brasserie Candide, потому что еда там залеживается. Но он не слушает.

«Именно сегодня».

Ее внутренности скрутило. Она на это не рассчитывала.

Арианна протянула руку.

Натали сделала шаг назад.

– Oui? [19]

– Твоя колонка, – напомнила Арианна, подняв бровь. – Ты разве не для этого пришла?

Она так была поглощена мыслями о разговоре с месье Патинодом об Озаренных, что чуть не забыла. Сунула руку в сумку, вырвала листок со статьей из дневника и протянула Арианне.

– Не знаю, как ты, – сказала Арианна, барабаня пальцами по бокам печатной машинки, – но я сейчас по городу одна не хожу. Отец провожает меня на работу, а брат встречает в конце рабочего дня. Некоторые мои подруги поступают похожим образом. Тебя есть кому проводить?

Натали помотала головой.

– Не знаю, как ты это делаешь, – сказала Арианна, обнимая себя руками. – И при этом еще пишешь репортажи из морга! Ты очень смелая, дорогая моя.

– А может, просто молодая и глупая, – сказала Натали с неуклюжим смешком. Папа в море, брата у нее нет, да и, будь они, от такой защиты она отказалась бы. Правда же? Ей нравилось думать, что она не из тех, кто ходит в страхе, но кто знает? Четвертая жертва могла думать так же и прийти прямо к Темному художнику.

– Ты какая угодно, но только не глупая, – сказала Арианна с улыбкой. Она подняла листок со статьей. – Кируак в архивной комнате, но я ему передам для редактуры.

Архив.

Натали пришла в голову идея.

– Кстати, об архивной комнате. Могу я попросить ключ, чтобы туда ненадолго зайти? Мне нужно кое-что проверить.

Месье Патинода на месте не было, но было бесчисленное множество газет. Несомненно, в большинстве

их будут статьи об экспериментах Энара.

Арианна покачала головой.

– Кируак там со всей своей командой второй день подряд. Они двигают шкафы, наводят порядок и никого туда не пустят, пока не закончат, не раньше сегодняшнего вечера.

– А завтра?

– Если они закончат, то пожалуйста.

До завтра еще невыносимо долго ждать.

Восхитительный фруктовый запах встретил ее в коридоре, когда она подходила к квартире. Натали глубоко вдохнула, наслаждаясь запахом, прежде чем войти в дверь.

Войдя, она увидела маму за приготовлением варенья.

– Хорошие новости! – сказала мама, сияя. – Я отправилась за малиной, чтобы сделать пирог, на рынок к Маршанам, и мать Симоны спросила, собираюсь ли я делать варенье, и сказала, что не ела варенья вкуснее, чем то, которое я им дарила на Рождество. Мы немного поговорили, и она предложила продавать мое варенье на рынке. – Мама поднялась на цыпочки. – Она сказала, чтобы я делала любое, а она его поставит на полки. И поговорит с несколькими другими магазинами в городе, предложит им тоже его продавать. Мы договорились о цене, и я теперь буду ее поставщиком. Разве не чудесно?

Учитывая их вчерашнюю ссору, она совсем не ожидала найти маму в таком настроении. Натали думала, что предстоят прохладное отношение или расспросы, а может, беспокойство по поводу целого дня головной боли. У нее ушло мгновение на то, чтобы перестать думать об этом и принять эту версию мамы, которая уже много месяцев не бывала такой счастливой.

– Parfait! [20] – сказала Натали. Приготовление варенья не заменит шитья ни по удовольствию, ни по уровню дохода. Но мама явно была вне себя от радости, что сможет хоть что-то делать своими руками. – Я так за тебя рада!

Она подошла к маме, обняла ее и расцеловала в обе щеки, отчасти чтобы помириться, отчасти чтобы поздравить.

– Натали… это мне напомнило спросить. Как там дела у Симоны? Ты давно о ней не говорила.

Симона. Даже упоминание ее имени заставило ее сердце загрустить и сжаться, подобно цветам, которые закрывают лепестки при прикосновении к ним.

– У нас разный распорядок дня. Да и интересы тоже, кажется, в последнее время разные.

Натали не стала говорить об их ссоре. Не стоило: обе названные причины были правдой, и, скорее всего, правда и вызвала их конфликт.

По крайней мере, со стороны Натали.

Ведь так?

– Понимаю, – сказала мама с сочувствием в голосе. – Мои подруги из ателье… Теперь, когда я там не работаю, все изменилось. Я видела Симону сегодня утром, когда шла на рынок. Она меня не заметила, но я видела, как она выходила из омнибуса на нашей остановке. Наверное, навещала Селесту. Бедняжке все хуже, а они так и не знают, чем она больна.

Селеста, такая невинная, в том самом возрасте, идеальном для того, чтобы наслаждаться детством, когда нет обязательств перед миром взрослых. Ни один ребенок не должен быть лишен этого из-за болезни, подумала Натали. И все же это происходило снова и снова. В прошлом году одна ее одноклассница умерла летом от туберкулеза, и в это до сих пор не верилось.