Спектакль
Шрифт:
– Да, – сказала она, откидываясь на спинку дивана и закрывая глаза, – я готова.
Через секунду звуки перестали доноситься до нее, будто выставленные вдоль стен книги заглушили шум Парижа, и Натали наконец смогла погрузиться в себя.
– Ты паришь на облаке, без забот, в удобстве и безопасности, – начал месье Лебо. Голос его, мелодичный и спокойный, растворял тишину. – Звук моего голоса поведет тебя, покажет тебе, куда может зайти твой ум. Расслабься на этом облаке. Ощути себя – ты легче воздуха. Твои ступни, ноги, спина, плечи, шея,
Дыхание Натали успокоилось и стало ровным, глубоким. Облачко было мягче любой подушки, к которой она когда-либо прикасалась, а небо вокруг – такого прекрасного голубого цвета, которого она не встречала ни в природе, ни в искусстве.
– Я дотронусь до твоего плеча. Когда ощутишь это прикосновение, наше путешествие начнется на покрытой травой поляне.
Рука коснулась ее плеча и снова исчезла.
Она стояла на яркой траве, зелень уходила вдаль, насколько хватало взгляда.
– Позади тебя дом. Зайди в него. Ты увидишь человека, близкого тебе, того, кто помогает тебе. Этот человек обнимет тебя.
Она повернулась и увидела маленький домик с черными ставнями и красной дверью. А войдя, сразу заметила Симону, которая расцеловала ее в обе щеки.
Голос, этот голос, которого она почему-то хотела слушаться, не понимая причины, смягчился:
– Кто здесь?
– Симона. – Натали услышала собственный голос. Каким-то образом услышала, хотя не чувствовала, как говорила.
– Симона здесь для того, чтобы помочь тебе разложить все по коробкам. Большая коробка стоит в центре комнаты, и рядом с ней – камни. Ты откроешь коробку и станешь наполнять ее камнями. Камни – это твои воспоминания, те, которые ты хочешь забыть. Если камень попадется слишком тяжелый, Симона тебе поможет.
Натали подошла к центру комнаты и села на колени. Она взяла маленький камешек и положила в коробку. Воспоминание о том, как она стояла в очереди в морг.
Затем еще один и еще. Вход в морг, приближение к витрине.
Камешек в коробку – ребенок, который плакал, стоя позади нее в морге.
Камешек потяжелее – девушка на плите в морге, растерзанная ножевыми порезами. Как ее звали?
Еще один камень, тяжелее предыдущего, – ребенок кричит в ужасе.
Следующий камень, на этот раз зазубренный, – прикосновение к стеклу.
Еще камень, очень тяжелый. Симона протянула руку, чтобы помочь. Одетт на плите кричит, окровавленная, под ударами ножа.
Она уронила камень и закричала. Симона наклонилась ближе и превратилась в тетю Бриджит со словом «ОЗАРЕНИЕ», выжженным на лбу. Натали поднялась на ноги, и трава превратилась в песок, а она стояла по колено в море. Волна ударила ей в ноги и потянула за собой, в открытую воду, прочь от пляжа, в темную пенистую пучину. Она кричала, пока не ушла с головой под воду, и вдруг поняла, что месье и мадам Лебо держат ее за руки в комнате, полной книг, и говорят ей успокаивающим тоном, что она в безопасности.
Горло саднило. Она поднялась на ноги снова, как только что в гипнотическом… Сне? Видении? Где это было? Непохоже на сон, непохоже и на видения из морга.
Еще одно место, куда могло путешествовать ее сознание.Ее сознание споткнулось о темный лабиринт реальности.
– Как долго я была под гипнозом?
– Не больше десяти минут, – сказал месье Лебо.
Нет, это было несколько часов. Так говорило ее тело. Она подошла к окну. Тени не сдвинулись. Он был прав.
– Думаю, вы не были полностью под гипнозом, – продолжил он. – Близко, но не совсем там. Где-то посередине, кажется. Вы будете помнить то, что случилось, скорее, как сон.
Ноги ее подкашивались от усталости. Ей казалось, будто она последнюю пару часов убегала от кого-то.
– Прошу вас, присядьте, мадемуазель, – сказал месье Лебо, ведя ее к дивану. – Мне так жаль, что это произошло.
Мадам Лебо, от которой пахло розами и чем-то медицинским, положила морщинистую руку ей на щеку. Прикосновение напомнило ей о тете Бриджит.
– Я принесу вам попить, – сказала она, исчезая в загадочной задней комнате.
Натали попыталась сглотнуть першение в горле.
– Чувствую, будто была в кошмаре, только еще хуже. Это часто случается? Кто-то попадает туда, «посередине», как вы сказали, и выходит оттуда в ужасе?
Месье Лебо покачал головой:
– Боюсь, что нет. Только однажды было в особых… обстоятельствах. А вы?..
Вопрос не сошел с его губ.
– Я что?
Он поднял сосуд с опиумом и трубку, положил их на стол в углу и посмотрел на нее. Затем расплылся в улыбке – примерно такой же, с какой встретил ее на входе.
– Вы достаточно хорошо себя чувствуете, чтобы идти? То есть вам нужно помочь добраться до дома?
Глаза и поза выдавали его.
«Вы не это собирались спросить».
– Я что? – повторила Натали, будто он ничего не отвечал, потому что, по правде говоря, он и не ответил.
Мадам Лебо вернулась с маленьким серебряным подносом, на нем стояли чайник и чашка. Она поставила поднос на столик рядом с диваном.
– Это вам поможет.
– Месье, что вы собирались у меня спросить? – Натали попробовала снова.
– Ничего, – жизнерадостно ответил он, скрестив руки. – Прошу прощения, это неправда. Я хотел спросить, сколько вам лет. Невежливый вопрос, знаю.
– Шестнадцать.
– О! – Его глаза засияли. Он удивился? Она выглядела на свой возраст, и ей никогда не давали больше семнадцати-восемнадцати. – Хорошо быть молодым. Да, Женевьев?
Мадам Лебо улыбнулась:
– Конечно.
Но что-то в его тоне, в том, как озарилось его лицо, подсказывало Натали, что и это не было тем вопросом, который он сначала хотел задать.
Он не поддавался. Что бы он ни собирался спросить, оно кануло в никуда.
«Почему?»
Мадам Лебо налила чай и передала ей чашку в бело-голубую полоску с надписью каким-то экзотическим шрифтом.
Натали подняла ее к губам, вдохнула пряный земляной, цветочный запах и немедленно опустила обратно.
– Что здесь? Это не чай.
Пожилые Лебо переглянулись, и только потом мадам Лебо ответила:
– Это похоже на чай, и оно поможет вам прийти в себя.
– Это опиум?