Солнечный щит
Шрифт:
И, может, они не были в опасности. Но мои пальцы болели, и я не могла заставить себя написать длинное бессмысленное утешение. Я знала наш двор — это была моя работа — и восточные дипломаты могли быть в опасности. Сложные вопросы, на которые они вряд ли могли ответить. Может, заточение или изгнание из страны.
Или хуже.
Веран кусал губу.
— Теперь я переживаю. Нужно ехать. Мне будет лучше, когда мы сядем вместе и все это обсудим. Мне будет лучше, когда все будет в руках Ро и Элоиз, — он посмотрел на Ларк. — Хотел бы я, чтобы она поспала дольше.
Я допила бульон, размяла ладонь и снова взяла уголек.
ПОЧЕМУ ЛАРК? — написала я.
Он
Он поджал губы и посмотрел на спящую бандитку.
— Я верил, что только она не участвовала в твоем похищении. И… я думал, что она могла помочь, но теперь не уверен. Думаю, я был идиотом.
После мига тишины он посмотрел на меня и увидел мою приподнятую бровь. Его опаленные солнцем щеки стали краснее, и он пожал плечами.
— Я думал, что она поможет мне найти Мойру Аластейр. Знаешь историю о дочери королевы Моны и посла Ро? Той, которую похитили в Матарики годы назад?
— Уа, — я слышала об этом, говорили, что это была дипломатическая затея, чтобы Восток подавил Моквайю из-за пропажи принцессы Люмена.
Веран покачал головой.
— Я глупо подумал, что смогу отыскать следы Мойры, и что Ларк мне поможет. И она еще может помочь — у нее в лагере есть девушка, думает, что она из Люмена. Если это не она, она может помочь поискать в карьерах, — он заерзал и ткнул палкой костер. — Но теперь я понимаю… во всех историях Солнечный щит — или неприкасаемое божество пустыни, или убийца, желающая выгоды для себя. И, наверное, часть меня думала, что, что бы ни оказалось правдой, я смогу использовать это — ее легендарную силу или ее отчаяние. Но она не такая. Она… просто человек, старается, как может. Она, конечно, потрясающая в этом, — он посмотрел на нее почти с благоговением. — Но я не могу просить ее лезть в то, что уже не ее дело. Ей хватает своих проблем, и я предпочел бы сделать ее бремя легче, а не добавлять груз.
Я не знала, что подтолкнула его к монологу, но он, казалось, размышлял вслух, а не отвечал на мой вопрос. Я похлопала его по руке. Он посмотрел на меня, все еще немного красный, а потом мимо меня, на пустыню. Он нахмурился.
— Похоже на дождь, — сказал он.
Я оглянулась на запад. Над ивами поднимались тучи, зловеще черные внизу.
— Стоит ехать дальше, — сказал он, но я схватила его за колено, не дав встать. Он с вопросом в глазах посмотрел на меня.
Я замешкалась над пергаментом.
ЯНО, — написала я. — ОН В ПОРЯДКЕ?
— Он в Пасуле, — сказал он, и это не было ответом, Веран. — Он сильно переживает за тебя. Он был раздавлен в замке. Что? — он опустил голову и посмотрел на мое лицо. — Ты делаешь такое выражение, когда слышишь о Яно… словно не хочешь его видеть. Я думал, вы были влюблены друг в друга?
Меня задело «были». Прошедшее время. Я выдохнула. Я не знала, как выразить это на бумаге, а Веран был мне не так близок, чтобы понять.
Яно не был влюблен в меня. Он думал, что влюбился в меня. Думаю, я всегда знала правду, но закрывала глаза — он любил то, что я принесла с собой.
Пока что все сценарии воссоединения с Яно заканчивались доброй помощью, но с долей испуга, это если он не отпрянет мгновенно. Что я буду делать, когда его глаза расширятся от шока, когда его ладони замрут, потянувшись ко мне? Он и люди вокруг него могли принять брак короля и ашоки, если его правильно подать. Но теперь власть и умения пропали. Он любил красивую певицу с хорошими словами и удобным несчастным прошлым. Не разбитую девушку с врагами при дворе.
Я поправила хватку на угольке, но не
писала. Веран посмотрел на меня, на страницу, ждал.За ивами раздался раскат грома.
Топот сапог, и Ларк села. Ее черная краска размазалась с одной стороны, бандана сползла с губ. Она испуганно посмотрела на небо. Она выругалась на восточном. Веран ответил, наверное, спрашивал, стоило нам переждать бурю.
Она встала и вышла из укрытия, щурилась, глядя на тучи, а потом повернулась и поднялась по камню, пропала из виду. Мы слышали, как от ее сапог падают камешки.
Ее голос вдруг разрезал воздух, резкий, как плеть. Веран вскинул голову, выпалил ответ. Они оба говорили слишком быстро, чтобы я могла понять.
Я потянула его за рукав.
— А?
— Бандит с прошлой ночи, — сказал он. — Доб Грязь… он поймал наш след, — он крикнул Ларк наверху. — Далеко?
Она ответила, и он перевел:
— Около мили.
Ларк спрыгнула с навеса, сапоги хрустели на земле.
— Нужно быстро ехать, — сказала она мне. — Ты в порядке?
Это было важно? Я взяла ее за протянутую руку, сжала пальцами татуировку воды на ее коже. Она подняла меня на ноги и ждала, пока я отыщу равновесие.
— Поедешь со мной? — спросила она. Ее моквайский был не очень внятным, грубым, но не из-за спешки, а потому что она учила его от низших слоев общества.
Я посмотрела на нее — она была на фут выше меня. Ее лицо было обветренным, в веснушках от жизни под солнцем в Феринно, у глаз были морщинки. Но глаза были ясными. И я поняла, что то, что посчитала яростью ночью, было ближе к бесстрашию, пугало только то, что она принимала неудачи.
Я кивнула, и она отошла к лошадям. Веран двигался по площадке под навесом, потушил костер, бросил вещи в сумку. Я старалась помочь, готовилась к поездке на лошади. Прохладный воздух летел от туч впереди. Я вышла под солнце, прищурилась, глядя на горизонт за нами. Фигура двигалась в миле от нас, спешилась рядом с конем. Он смотрел на каменистую землю, а потом выпрямился и повернулся в нашу сторону.
Наш побег стал охотой.
42
Ларк
Тамзин провела грязным пальцем по земле рядом с собой.
ПОЧЕМУ ОН ЕДЕТ ЗА НАМИ? — написала она.
Я не сразу перевела буквы на земле, а потом не сразу придумала правильный ответ, пытаясь при этом защитить мешок с едой от дождя. Мы пригибались в роще сосен — чем ближе мы были к Пасулу, тем больше таких рощ было вокруг. Мы были в паре миль от города, но дальше была открытая земля, и нам нужно было дать лошадям отдохнуть перед попыткой проехать там — особенно Джеме. Она была сильной, и Тамзин весила мало, но груз на ее спину давил не ровно, так что ей было неприятно, как и мне. Я потирала бедра, затекшие от того, как я отклонялась, чтобы Тамзин ехала удобнее. Крыс спал как убитый, ему было сложно поспевать за лошадьми.
— Дорога для карет, — объяснила я, дав ей последнюю из мягких булочек с луком Верана. Она отломила кусочек, и я с трудом сдержалась, чтобы не доесть самой. — Доб хочет получить дорогу. Я разозлила его. Он знает, что я одна.
«И ранена», — мрачно подумала я. Тот удар мотыгой был поводом, из-за которого он так смело преследовал нас. Я осторожно подвинула плечо. Кровь можно было назвать чужой, но боль обжигала от попытки поднять щит. Я хотела арбалет, так можно было бы выждать и выстрелить в него, пока он ехал за нами. Я хотела думать, что мы могли оторваться от него, особенно под дождем, но если дойдет до боя…