Чтение онлайн

Элоиз охнула и повернула голову к отцу.

— Он в порядке?

— Похоже, его просто обокрали, а не ранили, — рассеянно сказал я, отвлекшись на пруд с покрашенной в бирюзовый рыбой. Они красили рыб.

— Откуда ты знаешь? — удивился Ро. — Это… ты прав, но откуда ты знаешь?

Я отвел взгляд от пруда. Скрытность не удалась. Он и Элоиз в смятении смотрели на меня.

— Эм… он… он прислал и мне письмо. Просил… писать родителям, — я пожал плечами. — Он сообщал новости о доме.

— А что случилось дома? — спросила Элоиз.

— Ничего, — я тут же покраснел от глупого ответа, поняв, что стоило придумать

что-то безобидное. — Но… о Кольме.

Элоиз, к счастью, повернулась к отцу.

— Да, о дяде Кольме. Он в порядке?

— Два стража с ним были ранены, но Кольм или не был ранен, или умолчал, — мы повернули с тропой, и золотой свет проникал лучами среди стволов темных кедров. Гул голосов доносился до нас. — Думаю, если я смогу связаться с кучером, я выясню, кто на них напал.

Я взглянул на него, вспомнил слова Кольма о бандите Солнечном щите.

— Почему?

— Потому что сейчас Феринно — котел проблем. Если мы хотим проложить там дорогу, было бы хорошо знать, у какого бандита какая территория, — сказал Ро. — Та часть у Южного Бурра важна для создания дороги. Воды больше нет на пятьдесят миль.

Я чуть расслабился. Он не думал о похищении старшей дочери больше десяти лет назад или возможности, что она была в лагере бандитов посреди пустыни.

И, конечно, я подумал о Мойре Аластейр — что странно, потому что я о ней ничего не помнил. Я видел ее портрет один раз, когда шел рядом с мамой в покои королевы Моны во время визита в Озеро Люмен. Картина была спрятана за письменный стол королевы. Я заметил два одинаковых коричневых лица с веснушками и кудрями, глядящих с детского портрета. Я не думал о той картине годами. Мы прошли к сиянию коридора впереди, я взглянул на Элоиз.

Мойра выглядела бы сейчас так же, если была жива. Я нахмурился от мрачной мысли, но не знал, как она могла быть не мертва.

Ни Элоиз, ни Ро не связали атаку на карету Кольма с бандитом Солнечного щита или потерянной Мойрой. Я попытался вернуть слова Ро к безопасной теме.

— Нам стоит узнать об активности бандитов у границы, если об этом будут говорить при дворе, — сообщил я.

— Кстати, — Ро повернулся к Элоиз. — Получилось сблизиться с принцем Яно? Я хотел узнать вчера, но отвлекся на королеву Исме.

— Ну, немного, — сказала она. — Он все еще… сложный для общения.

Я слышал неохоту в ее голосе — Элоиз не любила плохо говорить о других. Я восхищался ею за это, но не мог отрицать, что она драматически преуменьшала плохой темперамент местного принца. Я работал почти все время рядом с Ро, Элоиз знала язык лучше него, но я, судя по их общению, не завидовал ей.

— Он просто… — она запнулась и начала снова, поджав губы и обдумывая слова. — Он кажется… печальным, если честно. Почти не покидает комнаты, почти ни с кем не говорит, никогда не улыбается. И я знаю, дело не в языковом барьере, он знает восточный язык лучше, чем я — моквайский, но говорить с ним как…

«Как с кирпичной стеной», — закончил я мысленно за нее.

— Это сложно, — сказала она.

— Он показался тебе таким и в переписке в прошлом году? — спросил Ро.

— Нет. А тебе, Веран?

Она была доброй, спросила моего мнения. Она писала письма Яно, я только проверял их на ошибки. Я покачал головой.

— Он казался дружелюбным в письмах и готовым к переговорам.

— Точно, — согласилась

Элоиз. — У него были разные идеи союза с университетом, создания дороги в Феринно, переход от рабского труда к промышленному и прочее. Но тут, стоит мне затронуть политику, он делает вид, что не слышит меня.

— Хм, — Ро задумчиво нахмурился. — Я хотел бы сказать, что я удивлен, но тут самое серьезное препятствие. Все дворы на востоке знают нас — у нас общий язык, границы и культура. Но море и пустыня отделяли нас от Моквайи веками. Мы делаем новые шаги, и тут точно есть нормы, которые мы не понимаем. Если бы решал я, мы бы год только изучали народ Моквайи, а потом заговорили бы о политике. Но проблемы в Феринно с работорговцами все ускорили, и вместо года у нас восемь недель, и четыре уже прошли.

Золотой блеск пробился из-за темных стволов кедров и бирюзовых фонариков. Впереди Зал Ашоки сиял светом и шумом, доносился пряный запах горячего чая со сливками. Ро посмотрел на двери впереди, замедлился и похлопал Элоиз по руке.

— Вот, что я скажу, леди-принцесса, — начал он. — А если Веран будет этим утром с тобой, а не со мной? Может получиться спокойнее — пара друзей вместо одинокого дипломата.

Тревога вспыхнула в моем животе.

— Я не обучен политике, — и рядом с такими людьми, как Элоиз и моя старшая сестра, Виямэй, наследницами своих тронов, я выглядел как младенец, изображающий старшего. Элоиз была всего на два года старше меня, но я не мог до нее дотянуться.

— Не будем трогать политику утром, хотя ты лучше, чем ты думаешь, Ви, — Ро ткнул меня локтем и указал на бирюзовые знамена на деревьях. — Это первый день нового си — день праздника. Может, мы вели себя не так. Просто будьте дружелюбными, может, принц потеплеет. Можно даже попробовать попросить об обучении, если думаешь, что может сработать — может, Яно откроется, думая, что он — чей-то наставник.

Элоиз не была убеждена, с сомнением взглянула на отца.

— Ты справишься с королевой Исме без перевода от Верана?

Он с болью закрыл глаза.

— И снова, куколка, я оскорблен…

— Два дня назад ты говорил ей, что Моквайя — как зеленая опухоль, — перебила она с упреком. — Что бы это ни значило!

Я фыркнул и подавил это. Ро сказал это с серьезным лицом, и мне пришлось подавлять смех, пока я переводил возмущенным придворным схоже звучащий «рай».

— Ах, но я мог сделать куда больше ошибок, — Ро кривился и улыбался одновременно. — И я все еще думаю, что между теми словами нет разницы, — он махнул нам, когда мы захотели возразить. — Я справлюсь утром. Ее придворные думают, что мои оговорки забавные, и я собираюсь слушать сплетни о новом ашоки. Что скажешь, Веран? Побудешь с Элоиз немного, попробуешь разговорить Яно? — он быстро кивнул Элоиз. — Но я все еще считаю, что ты хорошо постаралась…

— Нет, я буду рада компании, Веран, — сказала она. — Если честно, беседы с принцем Яно были самым сложным, что я пробовала. Может, он будет больше заинтересован в тебе, чем во мне. Если это не начнет международный скандал, папа.

Ро скривился.

— Я делал так раньше, это утомительно. Дни бунтарства кончились, теперь это твоя ответственность.

Он рассмеялся от глупости своих слов в такой компании — дипломат и переводчик — и повел нас к сияющим дверям.