Солнечная ртуть
Шрифт:
Подлетая к дворцу, оборотень не предполагал, что всё окажется так худо. Он надеялся всего лишь на очередную неприятность, и просто хотел уточнить, какую на этот раз. Недооценил Агату, а зря. Забыл, что в любом вопросе Астор действуют с размахом.
О том, что ситуация критическая, говорили даже не лужи крови, а присутствие Сиены. Эрид не припоминал, чтобы королева хоть раз приходила к дочери в гости. Скорее она вызывала Агату к себе в кабинет или на очередное сборище государственных рож. Её величество выглядела обеспокоенной и злой. Любая другая мать на её месте принялась бы голосить и рвать на голове волосы. А эта не стала повышать тон или портить причёски, в которой слой
Заметив дракона, она жестом подозвала его и двух словах обрисовала ситуацию. Упомянула и о признании Агаты. Королева знала обо всём, что эти двое натворили, и ничего не собиралась забывать. Однако Эриду, который сам с трудом держался на ногах, было позволено избежать темницы. Страшные травмы принцессы с лихвой искупят прегрешения их обоих: отражение боли, проклятие, и дальше по списку.
— Можешь остаться во дворце, пока она не придёт в себя и не окрепнет. Можешь убираться к дьяволу. Но только попробуй хоть как-нибудь огорчить девочку или вдохновить её на новые безумства.
Какая небывалая забота! При всех своих недостатках Агата не просто так мечтала о свободе. Опека её матери сводилась к набору жёстких правил и взаимному недоверию. И вдруг такое беспокойство, не смей огорчать и расстраивать. Такое поведение выдало Сиену с головой: на самом деле женщина в отчаянии, хоть и продолжает корчить из себя Железную королеву.
В отчаянии, так и есть. Но всё равно, она ещё и злилась, ведь дочь снова нарушила правила. Потому что нет такого права у наследницы престола — лишать себя жизни.
Точёная фигурка королевы повернулась к гувернантке. Следующая фраза добила Эрида.
— Проследи, чтобы каждое утро приносили свежие цветы, — Сиена помолчала, раздумывая, стоит ли объяснять своё распоряжение или нет. Увидев, как вытянулось грубоватое лицо фрейлины, решила, что всё-таки стоит. — В юности я упала с лошади и сломала ногу. В вазу у моей кровати ставили букеты полевых цветов и это… помогало мне взбодриться — а значит, скорее пойти на поправку. Именно то, что сейчас необходимо сделать её высочеству. Не так ли?
После этой душераздирающей истории королева сухо кивнула, бросила прощальный взгляд на дочь и покинула комнату. Как непостижим этот мир: считалось, что Сиена на дух не переносит букеты, ленты и оперу, и только скрепя сердце допускает эти вещи на праздниках.
Позже Агата скажет дракону, что упала случайно. Но ведь на крышу-то её занесло не потому что заблудилась и свернула не туда. Принцесса как всегда действовала сгоряча, не разобравшись, чего сама желает. А в неуклюжести, которая привела к тому, что девочка сорвалась вниз и чуть не погибла, сомневаться не приходилось. Вполне в её духе.
Может и был у Агаты такой соблазн — спрыгнуть вниз. Просто безумие ради безумия, ну и насолить, конечно, матери. Пожалуй, это все мотивы, которыми могла руководствоваться девчонка. Нет, всерьёз она не собиралась убивать себя. Для этого принцесса слишком себя любит.
Пока она валялась без сознания, Эрид бродил по самым безлюдным коридорам, какие только мог разыскать, и сидел в библиотеке. Летать не хотелось. Чтобы избежать привычных спазмов в плечах, он иногда выбирался на террасу или крышу, и там менял облик. Делал круг-другой над дворцом, и снова возвращался под мраморные своды. Другие оборотни не лезли к нему, и даже Нердал почти не пытался задеть. Пытался было вправить мозги, научить, что на принцессу надо воздействовать, иначе она натворит ещё больших бед. Можно подумать, вразумить её так просто. Эрид
мог бы на пальцах объяснить Нердалу, что это невозможно, он уже пробовал, но вместо этого они чуть не сцепились на глазах дворцовой челяди.Варге тоже хватило одного разговора, чтобы понять, что в поле зрения Эрида лучше не возникать. Ему было плохо — физически и морально, и даже дружеское участие было в тягость. Драконша отступила, пообещав, в случае чего, прийти по первому зову. А через два дня, соскучившись во дворце, отправилась в свободный полёт за тридевять земель. Мог ли там её достигнуть этот зов? Эрид не осуждал подругу. Хищной, своенравной Варге необходим простор, нужна охота. Он бы на её месте сбежал гораздо раньше.
К Агате постепенно возвращалось здоровье. Будь она обыкновенной смертной, то не сумела бы не то что поправиться, но и попросту выжить. Но в этих жилах течёт могучая кровь, всем Астор досталась частичка той первобытной силы, которой теперь располагают драконы.
В тот день, когда девочка впервые открыла незамутнённые глаза и сумела связать пару слов, он навестил больную. Эрид старался избегать грубостей, да и она пыталась не строить из себя самую умную в замке. Оба были предельно осторожны. Тем не менее разлад между ними стал так очевиден, что как только дракон убедился в том, что его торитт ничего не угрожает, то сразу поспешил покинуть резиденцию.
Тогда же он, кстати, увидел и эту девчонку, Лиру. Не обратил на неё должного внимания, и очень зря. Следовало догадаться, что разум принцессы, пуще прежнего расшатанный падением, ухватится за новую игрушку. На этот раз игра вышла за границы всякого контроля, в первую очередь потому, что Эрид допустил это, пустил на самотёк забавы ради.
Покинув стены замка и почти не испытывая угрызений совести, дракон снова взмыл в небеса. Он летал над полями, рощами и фруктовыми садами, летал над городами Паровой империи. Невольно пугал крестьян, чёрной тенью заслоняя им солнце, смущал пилотов маленьких судёнышек и серьёзных дирижаблей. Воздушные моряки ненавидели чудовищ за то, что те возникают в самый неподходящий момент, и могут ненароком нарушить траекторию их полёта. Были времена, когда Эрид, как и другие оборотни, умышленно доставлял им эти неприятные минуты. Также, как он когда-то устрашал простолюдинов в деревнях — просто чтоб развлечься. Теперь об этом не хотелось и вспоминать.
Ему был нужен кров. Нетипичное желание для крылатого змея. О замке Эрид не мог даже думать без отвращения, но давно уже лелеял мечту вернуться в одно место.
Опушка леса, на которой он год назад сжёг дом старика Алонсо, а также его труп, снова поросла травой. Остатки бревенчатых стен углём расчерчивали вьюнок и другие растения. Эрид подумал, и закопал всё это, так как где-то под этими досками лежали и кости его единственного друга. Старый простолюдин, рыбак, который ничуть не боялся монстра. Пусть теперь его прах лежит в земле — людям вроде нравится эта стихия. Как жаль, Алонсо так и не захотел подняться вместе с ним к облакам.
На месте дома дракон соорудил себе подобие жилища из веток, прямо на утрамбованной земле. Внутри была лежанка из соломы и груда листьев. Больше ничего. Там он сидел, притянув колени и подперев руками подборок, думал. Вспоминал Алонсо и то, чему старик его учил. Многому на самом деле, Эрид даже удивился. Например, чинить рыболовные сети, вырезать из дерева — из рук вон плохо, но всё же. Относиться к миру проще, без прикрас и завышенный требований. Бедный рыбак не мог знать, что не все его советы пойдут во благо: Агата, с которой он уговорил Эрида видеться чаще, оказалась совсем не такой, как оба они представляли.