Солнечная ртуть
Шрифт:
— А твой отец?
— А чё отец?
Сжав кулаки, Ада гордо вздёрнула подбородок. Но смотрела она вниз.
— Ты его здесь где-нибудь видишь? Он даже когда дома, запирается в своём кабинете. Даже обедает там и не выходит на кухню! Ему всё равно, где я есть. Где-нибудь жива, да и ладно.
Вернувшись из временной параллели, девушка боялась, что её родитель исчез, точно так же как сейчас Тоша переживал, что старшие друзья его бросят. Но обида была сильна. Ада готова прыгать хоть в омут с головой, ей в самом деле наплевать, что с нею станет. Оборотень остался собой недоволен: не стоило затрагивать тему родителей. Теперь приятный вечер завершался раньше
Ада встала и посмотрела на часы.
— Ты знаешь, я тоже хочу побродить одна. А ты не стесняйся, можешь брать из холодильника всё, что захочешь. Ну, правда, там ничего нет.
— Я могу составить тебе компанию, — предложил дракон. — Для одиноких прогулок час поздний. Пойдём вместе, если хочешь.
Она странно на него посмотрела. Пристально и странно, теребя рукав широкой кофты.
— Хочу, — Ада ответила с обезоруживающей честностью и поспешно отвернулась. — И запрещаю тебе это делать. В другой раз, а то я… Ну, неважно. Забей.
И она ушла в ночь. Совсем одна. Эрид отпустил её и не стал ничего спрашивать. Некоторые вещи он понимал и так, без объяснений, так как был старше и опытнее. А на что-то предпочёл не обращать внимания. В конце концов, Ада художница, она королевских кровей и, просто-напросто, юная девушка. Чудачества ей полагаются.
Глава 67 Ссоры и книжки
Ада стала чаще уходить, спонтанно, забросив все дела. Иногда погулять, иногда — по учёбе. Иной раз она пропадала в местах, назвать которые затруднялась. К её счастью, дракон с расспросами не лез. Некоторые возвращения проходили феерично, и обычно начинались с фразы «Привет, я спать!»
После очередного похода «на учёбу», Ада вернулась навеселе. Включив ревущую музыку, она принялась кружить по комнате, распространяя запах мятной жвачки и алкоголя. На этот раз не фруктовое пиво, а что-то более крепкое. Коньяк? Ликёр? Девушка не замечали ничего и никого вокруг. Обычно скованная, теперь Ада плевала с высокой колокольни на то, что за ней наблюдают. Беспрерывное кружение из комнаты в комнату, без системы, без каких-либо определённых фигур или позиций. В той параллели, откуда прибыл дракон, нечто подобное можно было заметить на крестьянских праздниках, но у Ады получалось более отчаянно и современно. Каждое порывистое движение отражало душевную бурю.
Подождав, пока Ада притормозит на кухне и напьётся воды прямо из-под крана, оборотень решил узнать о причине веселья.
— Как прошли твои пары?
— Чудесно! Я на них не пошла!
Аду легко было совратить с намеченного пути на путь в сторону кабака. Она неоднократно меняла свои планы подобным образом.
— Почему ты это делаешь? Столько пить и не заботиться о собственном будущем неразумно. Ты сама жаловалась, что с учёбой не задалось, да с работой и не ладится.
Дочурка Агаты захохотала. Совсем как тогда, в том баре, где он её встретил. Сразу было понятно: ей и смешно, и плохо. Немного успокоившись, девушка ответила.
— Потому что я тряпка. Что за тупой вопрос? Позвали — я и пошла. Так всегда бывает. Ты вот собрался утащить меня в стимпанк-средневековье, и я туда с готовностью отправлюсь. Я постоянно иду за теми, кому хоть сколько-то нужна. И плевать, зачем конкретно, даже если только для того, чтобы посмеяться надо мной.
Разбушевалась. Обзывать себя такими словами не в характере Астор. Эта черта либо досталась от отца, который успешно сгинул в своей командировке, либо приобретённая. Из рассказов Ады понятно, что она
росла как сорняк, а это чревато последствиями. Манера бездумно оскорблять саму себя — одно из них. Смотреть на это не по себе, а слушать неприятно.— Ты пьяна. Иди спать.
— Время детское, не пойду. И не смей, придурок, мне указывать!
Девушка рявкнула на мужчину, и сама же испугалась. Оказывается, если Аду как следует разозлить, то можно обнаружить хорошо поставленный, командный голос.
— Пожалуйста, — тише сказала она. — Не говори со мной таким тоном. Можно же ведь как-нибудь помягче? Тогда я послушаюсь.
Тут она как будто всхлипнула, а через секунду Эрид понял, что Ада просто икнула. Дракона раздражали такие перепады в поведении, но в словах девушки был смысл: она и так страдает неуверенностью, а если услышит приказной тон, то пиши пропало. Закроется, поставит ледяной барьер из множества условностей — попробуй, растопи потом. Это сейчас она разошлась, наглотавшись всякой дряни.
— Я согласен, время детское. Но ты и есть ребёнок. Распущенный. За те несколько дней, что мы пробыли в твоём мире, ты выпила и скурила столько, сколько у нас не позволяют себе даже мужчины. И это только то, что я видел. Интересно, если ходить за тобой по пятам, много приятных сюрпризов будет меня поджидать?
— Твоя какая забота? Захочу — буду напиваться, накуриваться, посещать оргии. Может быть, даже колоться. Мне никогда и ничего не запрещали. А раз те, кто имел на это право, промолчали, то и ты не лезь!
Конечно, Эрид и сам не святой. И то, что творила Ада едва ли тянуло даже на треть того, что успел и попробовал дракон. Но разве девушка с глазами оленёнка может равняться на чудовище?
— Моя забота в том, что ты — внучка моей королевы, нравится это вам обеим или нет. Если устроишь такую сцену в её замке, мне это, безусловно, понравится. Но тем самым ты поставишь под удар репутацию вашей чокнутой семейки, которую я восстанавливаю из последних сил. Увы, тебе не повезло. Родись ты принцессой варварских земель, всё могло сложиться иначе. Не знаю, что значит «колоться», но вот остальное тебе предоставили бы в неограниченном количестве. Ты могла бы без зазрения совести устраивать любые оргии на свой художественный вкус. Такое мне бы понравилось ещё больше, всегда знал, что недооцениваю скромниц. Только, знаешь ли, такая жизнь имеет тенденцию обрываться очень быстро.
Он пытался говорить мягко, но не очень в этом преуспел. Не хватало опыта общения с ранимыми людьми.
Ада набрала в лёгкие воздуха, чтобы выдать очередную гневную тираду. А потом подумала, и только махнула на дракона рукой, неудачно уронив настольные часы на пол. Астор так и тянуло к циферблатам — в квартире часов больше, чем необходимо человеку.
— Ох, — она опять икнула. — Потом подниму, — на этот раз будто мяукнула. Голос Ады весь вечер скакал от низких октав к высоким. — Я пока что обойдусь без оргий. Мне хватит старой доброй выпивки, рока и шибари.
Девушка присела на табурет. Взгляд её ничего не выражал.
— С последним определением я тоже не знаком. Что ещё за шибари?
Она замялась.
— Ну так, ничего.
Эрид запомнил и решил при случае обязательно это выяснить: щёки Ады покрыл лёгкий румянец, что предвещало интересное открытие. Ну а пока что следовало или растормошить девицу, или отправиться восвояси, потому что наблюдать за кислым выражением её лица надоело. Настроение Ады часто и резко менялось, иногда она вообще вела себя как старуха, которой по ошибке досталось молодое и крепкое тело.