Солэс
Шрифт:
Эрик не проронив ни слова, внимательно смотрел на мать, в надежде услышать историю о своем отце.
– Он работал на заводе по производству информационных таблоидов, - тихо произнесла миссис Хьюми, словно боясь, что кто-то может услышать ее, - в сущности, ему никогда не было интересно все это. Деньги, как средство для существования, вот единственное, что могло приковать его, да и всех нас к этому удушливому городу.
Давненько Эрик не слышал от мамы упреков в отношении Солэса.
– Он часто водил меня в пригород, - продолжала она, - мы любили бывать здесь. Как сейчас помню речную гладь, в которой отражались
– Тогда еще не было всех этих запретов. Но постепенно, пространство вокруг нас начало сужаться. Твой отец часто говорил о переезде. Он не хотел жить так. Не хотел, чтобы мы жили здесь. Он часто возмущался, причем делал это открыто, не боясь.
– В то время как раз был принят закон о стирании, - глухо произнесла она.
В комнате стало заметно темнее.
– Они собрали какую-то комиссию. Решили... решили...его..., - сбивчиво проговорила миссис Хьюми, - словом они пришли к твоему отцу прямо на завод. Но они не успели. Он ушел.
В глазах мальчика промелькнула искорка надежда.
– Ушел навсегда, Эрик, - прозвучали в голове мальчика слова матери, отдающие острой болью в сердце.
Глаза миссис Хьюми затянула пелена слез, и она запела нежным голосом.
Спи мой малыш, скорей засыпай,
Рядом я буду с тобой.
Добрые сны, приятные сны,
Увидишь ты пред собой.
Волна смутных воспоминаний всколыхнулась в душе мальчика. Нет - он не помнил слов. Но этот мотив... его невозможно забыть! Мальчику казалось, что он слышит голос отца.
Речка и солнце пусть снятся тебе,
И свежескошенный луг.
Знай ты одно - я рядом с тобой,
И не впущу я беду.
На облаке мягком ты пролетишь,
Взглянув на мир свысока.
В ответ улыбнутся и речка и луг,
Помашу рукой тебя я.
Спи мой малыш, скорей засыпай,
Рядом я буду с тобой.
Добрые сны, приятные сны,
Увидишь ты пред собой.
Мальчик склонил голову на грудь матери и зарыдал, не в силах унять колышущиеся у него в душе волны воспоминаний.
Миссис Хьюми разглаживала волосы на голове у сына и продолжала петь, воскрешая в Эрике память об отце.
Вскоре, силы, данные миссис Хьюми в займы для последнего разговора с сыном, начали покидать ее.
Тяжелый приступ кашля охватил маму Эрика, не позволяя ей вздохнуть. Мальчик метался словно мотылек, пойманный в стеклянную банку. Все попытки дать матери воды не увенчались успехом.
После тяжелейшей борьбы, последняя капля кислорода, остававшаяся в легких миссис Хьюми, преобразовалось в еле различимую сказанную шепотом фразу, - мы любим тебя... всегда любили.
После чего мама бросила на перепуганного мальчика последний, полный нежности взгляд и ушла навсегда.
Вернувшиеся после приготовлений к поездке Эврика и миссис Ригид застали распростершегося, постанывающего Эрика, на груди у своей матери.
* * *
Мама Эрика была похоронена на следующий день близ многолетнего клена на холме. Все события, связанные с прощанием с миссис Хьюми, превратились для мальчика в один нескончаемый мрачный сон, пробудившись от которого на следующий день Эрик ощутил лишь всепроникающую
пустоту.Мальчик никак не мог поверить, что мамы не стало. Может все это лишь сон? Весь этот Солэс и надрывный кашель? Затянутое тучами небо. Надкушенный кусок сыра, так притягивающий людей. "Месу", Диавелла, Малефис, Слипс. Может быть, запрос еще не обработан?
Эрик ходил, не замечая ничего и никого.
Сейчас, вот-вот, скоро он проснется в своей кровати, в пригороде, и папа с мамой скажут ему "Доброе утро". Затем они направятся к речке, и их полные счастья лица отразятся на поверхности речной глади. Сон был затяжным. Даже слишком.
Эврика не отходила от него ни на шаг. Не разбрасываясь бесполезными словами утешениями, она просто была рядом.
Вскоре их единение было нарушено приходом миссис Ригид.
– Представьте себе, прилетела какая-то железяка с пропеллером, и доставила нам вот это!
– гневно ответствовала бабушка, размахивая изрядно помятым листком бумаги.
– Я думала порвать этот бред, но все же решила потревожить вас, дабы вы смогли постичь всю глубину идиотизма, царящего в этом городке!
– Поверь, бабушка, мы-то знаем! Каждый поход в школу для нас это погружение на эту глубину!
– промолвила Эврика.
– Нет, вы только послушайте, - распалялась миссис Ригид, водя глазами по письму, - вам предлагается явиться на собрание совета по контролю в связи с допущенными Вами нарушениями порядка для принятия итогового решения в отношении Вас...
– По контролю за кем?!
– прокомментировала прочитанное миссис Ригид, - за людьми?! Сдурели!
– Вам настоятельно рекомендуется явиться на указанное собрание совместно с Эврикой Ригид, а также Эриком и..., - бабушка сделала паузу и продолжила, - а также Эриком Хьюми, чей правовой статус подлежит установлению...
– Какой еще к черту правовой статус?! Что за ахинею они несут?!
– в глубине души миссис Ригид была рада возможности выпустить пар, дабы таким образом развеять наполнившую ее душу печаль.
– А они в курсе, что их правовой статус означает, что они круглые идиоты, чей мозг представляет собой две заклинившие шестеренки?!
– И чем нам это грозит?
– с тревогой промолвила Эврика.
– Тем, что мы больше никогда не сунемся в этот проклятый город!
– А если они придут сюда?
– тихо произнес Эрик.
– Пусть только попробуют! У меня где-то завалялись отвертка и молоток. Я разберу этих чертовых роботов на запчасти и смастерю из железок собачью конуру - и то проку будет больше!
– воинственно прозвучало в ответ.
В том, что миссис Ригид сможет реализовать задуманное, сомневаться не приходилось.
Ближе к вечеру, Эрик, поддавшись настояниям девочки, наконец, заснул.
Глава 11. Штурм
Сон был донельзя странный. Хотя где присутствовала реальность, а где сон, еще предстояло разобраться. Эрик приподнялся на кровати на первом этаже в доме Ригид. Мир пребывал во власти ночи. Странный, неприятный шум доносился снаружи. Казалось, множество гигантских жужжащих насекомых окружило дом, и теперь решает, каким образом им поступить - атаковать или держать в оцеплении проживающих в нем людей.