Сны Эстер
Шрифт:
— Мышка моя, если ты меня ищешь, я здесь! — раздался голос Марты с другой стороны лестницы.
— Вы ко мне обращаетесь? — неуверенно спросила Эстер, идя на голос.
— К тебе, к тебе, не бойся!
По другую сторону лестницы нашёлся короткий и широкий коридор, ведущий в небольшую столовую. Два квадратных стола, сдвинутых вместе и накрытых одной скатертью, стояли посреди помещения, у дальней от коридора стены был замечен небольшой столик, заставленный стопками тарелок и плоскими подносами без бортов, в которых оказались столовые приборы: отдельно ложки, отдельно вилки, а вот ножей по каким-то соображениям не было. Если ради безопасности, то Эстер такой логики не понимала: заколоть можно ведь и вилкой,
— Там в коридоре две двери, правая — ванная, — откуда-то продолжала вещать Марта, Эстер пока не стала искать, откуда. — Бельё там оставь.
— Хорошо… — ответила девушка, возвращаясь в коридор.
За дверью ванной отчётливо слышался звук льющейся воды. Эстер на миг замялась, но всё-таки толкнула дверь. Людей за дверью не оказалось, по крайней мере, в этой части ванной: из маленькой комнатки вели ещё две двери, из-за одной и слышался шум. Здесь же оказались только зеркала и пара тумбочек. Положив стопку белья на одну из них, Эстер отчего-то поспешила вернуться в столовую.
Марту она нашла на кухне, дверь в которую обнаружилась в конце столовой, рядом со столиком с посудой и приборами. Видимо, немногие жильцы оставались на завтрак, так как готовилось не особо много и было похоже больше не на завтрак, а на лёгкий перекус. «Всего восемь человек, один уже ушёл… — вспомнила Эстер упомянутую аптекаршу. — Но прибавилась я… если, конечно, будут кормить. Кто-то ещё уйдёт, тут не на семь человек…»
Мысли прервались, когда Эстер заметила движение на полках. Дальнейшее наблюдение её даже немного напугало: по полкам деловито передвигалась небольшая белая обезьянка. Длинный острый хвост и ловкие лапки были покрыты золотистой шерстью, смешно торчали на макушке пушистые полупрозрачные ушки. Ещё не заметившая девушку Марта не обращала никакого внимания на животное, мерно курсируя между полками и плитой, на которой кипела единственная кастрюлька и мирно парил чайник.
— О, ты уже здесь? — наконец оглянулась на Эстер хозяйка.
Вместе с этим она протянула руку к полкам, обезьянка схватилась лапкой за её ладонь и быстро перебралась на плечо.
— Так смотришь, словно я в Ашлата превратилась, — рассмеялась Марта. — Еву испугалась? Странно, от Тильда не шарахалась вроде…
— Какого Тильда? — не поняла Эстер.
— Хамоватая звероящерица, как всегда, не представилась? — Хозяйка, продолжая улыбаться, вернулась к кастрюльке. — Что ж, в его духе…
«Интересно, его имя тоже переврала или нет?» — задумалась девушка, постепенно осознавая, что неясное бессилие перед волей хозяйки может быть объяснено наличием у неё магических способностей. Если, конечно, Эстер верно всё поняла, и эта Ева — действительно фамильяр Марты.
— Ну так что, будешь дальше украшением кухни служить или начнёшь что-то делать? — продолжила хозяйка.
— А что делать-то? — осторожно поинтересовалась Эстер.
— Чайник хотя бы на стол отнеси — народ проснётся, чёрт их знает, чего захотят: чая, кофе, ещё какой мути… Пускай сами наливают, мне надоело, — Марта заглянула под крышку кастрюльки, сняла её с плиты. — Особо не маячь там пока, разбегутся все — устрою тебе маленькую экскурсию, а потом попрошу начистить овощей к обеду, если ты не против.
— Отнюдь не против… — не сдержав облегчённый вздох, пробормотала Эстер.
Марта снова тихо засмеялась, а девушка для себя сделала вывод: шансы есть, раз дают хоть что-то делать, а это значит, надо делать, и делать хорошо. Уходить уже не хотелось совсем. Вроде хорошие люди, более-менее приятный на вид район, добрая хозяйка — даже если это всё иллюзия, хотелось остаться, зацепиться, начать отсюда.
— А знаешь, — после того, как
белая обезьянка перестала что-то шептать на ухо Марте, обратилась к Эстер хозяйка, — доверю тебя Еве. Вдруг я где-нибудь понадоблюсь… В общем, помните: обход по дому и за овощами. Не хулиганить! — Последние слова были обращены к обезьянке, которая как-то подозрительно потёрла лапки.Эстер не сдержала улыбки, Марта снова вернулась к кастрюльке. Ева одним прыжком оказалась на плече девушки. Обезьянка оказалась крошечной и почти невесомой, даже оказавшийся Тильдом звероящер был гораздо крупнее.
— Подставку не забудь, там, рядом с тарелками. А то скатерть прожжёшь! — уже вслед Эстер крикнула Марта.
А дом постепенно просыпался.
Глава III — У всех одни долгие истории
Попадаться на глаза домочадцам и без наставлений Марты пока не казалось Эстер хорошей идеей. Во время обхода по дому она лицом к лицу встретилась только с одним потенциальным соседом. Человек тут же шарахнулся от неё, как от чумы, проводил злобным, недоверчивым взглядом и ушёл. Не будь Евы, Эстер приняла бы незнакомца за совершенно чужого здесь человека — грабителя или случайного бродягу, но обезьянка среагировала на него совершенно безразлично, и девушка решила не заострять внимания. Мало ли каких мнительных личностей на свете?
С корзинкой овощей к обеду её вывели в переулочек, отделяющий дом Марты от соседнего. Эстер уже видела в других городах подобный способ застройки, но никак не могла понять, зачем вообще оставлять эти зазоры? Толку ведь от них: ни двум людям разойтись, ни построить ещё что-то, а многие такие проулки и вовсе тупики. В итоге тут скапливается мусор или бродяги. А в столичных трущобах, говорят, уличные банды даже трупы прячут в таких местах. Всё ещё думая над этой загадкой и иногда поглядывая, что творится на улице, Эстер, не торопясь, привычно орудовала ножом. По шуму с улицы она поняла, что совсем недалеко торговые ряды, а улица не самая оживлённая, хотя иногда даже повозки проезжали. Из-за низких крыш в переулочек заглядывали лучи солнца, правда, совсем недалеко.
Что-то вдруг коснулось ноги Эстер, и она быстро повернулась в ту сторону. Огромный серый кот задумчиво обнюхивал её корзинку. Жёсткая щетинистая шерсть торчала в стороны, как иголки, одно ухо было откусано, а морда пересечена шрамами от когтей. Но, судя по широким плечам, поднятому хвосту и уверенности, с которой держался зверь, боевые шрамы были скорее доказательствами побед, нежели поражений.
— У меня нет никакой еды, — осторожно отодвинув кота ногой в сторону, пробормотала Эстер. — Иди отсюда.
Зверюга утробно мявкнул, отступая под напором, но вдруг разразился хриплым мурлыканием, возвращаясь к девушке и прижимаясь жёстким, как деревяшка, боком к её ноге. Эстер неуверенно почесала кота за ухом. Кот прищурился, и через старческое урчание прорвались совершенно котёночьи нотки.
— Если что-то клянчишь, у меня ничего нет, — повторила Эстер, но котяра продолжал ластиться и в итоге просто разлёгся на солнышке рядом с корзинкой, обхватив передними лапами её ногу и продолжая на все лады мурлыкать.
Эстер огляделась в пустом проулке, словно ища помощи. Казалось, стоит ей попробовать уйти, зверь вцепится в ногу когтями или зубами… Обглодает, в общем. Пока дикий кот только нежился под тёплыми лучами, перевернувшись на спину и показав всклокоченное брюхо. В какой-то момент он потянулся, зевая, и Эстер почувствовала когти на коже, но впиваться кот не стал, а продолжил просто обнимать лапами. «Странное зверьё…» — осторожно продолжив чистку, подумала девушка после того, как снова погладила кота, среагировав на требовательный мявк. Кот не уходил, и Эстер вскоре привыкла, не забывая время от времени ласкать размякшего зверя.