Чтение онлайн

– Что ты мелешь, Нойе? Я не кеннинг и никогда им не буду. По вашим законам вождю полагается иметь корабль, золото и собственный надел земли на берегу. У меня ничего такого нет.

Крикс боялся признаться самому себе, что слова Нойе, кроме замешательства, вызывали в нем другое, противоположное по смыслу чувство. То, что другой человек - и не какой-нибудь, а Нойе Альбатрос - мог присягнуть ему на верность, очень льстило его самолюбию. И тем не менее, это было чистым безумием. Можно себе представить, какой из него получится сеньор - пятнадцать лет, имущество, заключающееся в паре дюжин полумесяцев, оставшихся от найденного в Чернолесье кошелька, и служба в Ордене. Да в его

положении человек не способен что-нибудь решать за самого себя, не говоря уже о ком-нибудь другом!

Но Нойе понял возражение "дан-Энрикса" по-своему.

– Это не страшно, дайни, - успокоил он южанина.
– На Островах помнят многих славных кеннингов, у которых тоже не было ни корабля, ни собственного дома. Например, Хальвдан Изгнанник или Эймунд Сухорукий…

– Хватит!
– закатил глаза "дан-Энрикс".
– Я не признаю тебя своим вассалом. Может быть, у вас на Островах достаточно сказать кому-нибудь, что ты хочешь ходить на его корабле, и дело будет сделано, но здесь, у нас, это совсем не так.

– А как это обычно делают у вас?

Крикс подумал, что их разговор опять зашел куда-то не туда, но не ответить он уже не мог.

– Ну… смотря где и как дается эта клятва, - неохотно отозвался он.
– В мирное время будущий вассал должен прийти к сеньору, опуститься на одно колено и вложить ладони ему в руки, а потом поклясться ему в верности. В ответ сеньор клянется помогать вассалу и его семье, а после этого дарит ему какую-нибудь вещь, скрепляющую эту клятву. Ну, а если дело происходит на войне, вассал просто целует меч сеньора и берет себе его кольцо или перчатку.

– Ваш обычай опускаться на колени - просто глупость, - заявил на это Альбатрос.
– Второй вариант, который с мечом, мне больше нравится.

Крикс тяжело вздохнул. Похоже, спорить с рыжим было совершенно бесполезно - проще подождать, пока он сам поймет, что "кеннинга" из энонийца не получится.

Когда аудиенция закончилась, и Крикс покинул кабинет правителя, в комнате наступило неуютное молчание. Правитель не спешил вернуться к прерванной беседе, а Седой, казалось, вообще забыл о ней. Он продолжал задумчиво смотреть на дверь, закрывшуюся за южанином. Вальдер не отказался бы узнать, о чем в эту минуту думает Седой.

Князь появился во дворце сразу после того, как император получил известие о возвращении мессера Ирема и Крикса. Впрочем, в первую минуту Император даже не узнал Седого - так разительно переменился Князь за несколько прошедших лет. Во внешности Седого появилось куда больше человеческого. Он осунулся и похудел, на лбу и возле глаз у него появились морщины, которых раньше не было, а потускневшие до пепельного цвета волосы были небрежно перевязаны тесьмой, как у какого-то писца или мастерового. Не знающий Седого человек даже не догадался бы, что гость Валларикса может быть связан с Тайной магией. Просто высокий и худой старик, проделавший тяжелый путь и утомленный этим путешествием.

Сам Валларикс при виде Светлого испытал уже ставшую привычной смесь радости и раздражения. С момента прошлого визита Князя прошло около трех лет, на протяжении которых тот ни разу не давал о себе знать. А перед этим Князь покинул их, не удосужившись ответить на вопросы, занимавшие Валларикса - хотя правитель полагал, что после выпавших на его долю испытаний он вправе рассчитывать на откровенность Светлого.

А вот теперь Седой вернулся - как обычно, неожиданно и без предупреждения.

Словом, у Валларикса была масса причин почувствовать себя рассерженным. Но когда Князь, коротко поприветствовав его, устало опустился в кресло, раздражение Вальдера

схлынуло само собой. Он никогда еще не видел Светлого настолько старым и усталым. Император неожиданно подумал, что долгие отлучки Князя могут быть связаны отнюдь не с его безразличием к делам дан-Энриксов, а с тем, что Светлый еще больше нужен где-то в другом месте. "Интересно, сколько человек он навещает так же, как меня?" - спросил себя Валларикс, ощутив нечто вроде укола ревности. До сих пор император полагал, что Князь "принадлежит" династии дан-Энриксов и занимается по большей части их делами.

Седой настоял на том, чтобы лично присутствовать на будущей аудиенции "дан-Энрикса". У Ирема эта идея почему-то вызвала резкое недовольство. Когда Валларикс сказал ему об этом, рыцарь сдвинул брови.

– Парень только вернулся из Каларии. Неужели нельзя дать ему чуть-чуть пожить спокойно?..

Это было настолько неожиданно, что император посмотрел на коадъютора почти растерянно.

– Но слушай, Ирем… Князь всего лишь хочет посмотреть на мальчика. Не понимаю, что в этом плохого.

Ирем резко рассмеялся.

– Бросьте, государь. Не мне вам говорить, что Светлый ничего не станет делать просто так. Если он внезапно захотел опять увидеть Рикса - значит, он намеревается опять вмешаться в его жизнь. А у планов Князя есть один серьезный недостаток - эти планы плохо отражаются на тех, с кем они связаны. Седому свойственно взвалить на человека непосильную ношу, а потом сказать, что это воля Изначальных Сил. Или что самый верный путь - не обязательно самый приятный. В том, что касается других людей, пусть поступает, как ему угодно, но если речь идет о Риксе, то Седому не мешало бы сначала получить мое согласие.

Император изумленно посмотрел на рыцаря.

– О чем ты говоришь?.. Мое согласие - еще куда ни шло, Крикс мой племянник. Ну а ты-то здесь причем?

– Он мой оруженосец, - процедил лорд Ирем.
– И я думаю, что он прекрасно проживет без Тайной магии - во всяком случае, пока не повзрослеет и не сможет сам решать, стоит ли в это ввязываться.

– В его возрасте ты не считал себя ребенком, - напомнил Валларикс.

Калариец как-то странно покривился.

– Я и не сказал, что он ребенок. Но… честное слово, государь, Крикс еще слишком молод для затей Седого.

– Я уверен, что никто не станет требовать от мальчика что-то такое, на что тот не согласится сам.

– Именно этого я и боюсь, - отрезал коадъютор.

Валларикс тогда не понял, с чего его старый друг так сильно разозлился, но сейчас, поймав сосредоточенный и отрешенный взгляд Седого, заподозрил, что сэр Ирем знал, что говорит.

Сентябрь в этом году выдался на редкость солнечным и теплым, и больных в лаконском лазарете было мало - только новичок, который заболел во время путешествия в Адель, и юноша из пятого энгильда, Марк Этайн. Именно с последнего целитель начал утренний обход, не ожидая здесь каких-нибудь особых сложностей. Этайн явился в госпиталь с распухшим горлом и начинающейся лихорадкой, но с тех пор прошло уже пять дней, и Маркий выглядел вполне поправившимся.

Лекарь мимоходом прикоснулся ко лбу юноши и с удовлетворением отметил:

– Жара нет. Как ты сегодня себя чувствуешь?

– Плохо, - коротко ответил Марк. Это был совсем не тот ответ, которого ожидал лекарь.

– Что у тебя болит? Горло, голова?..

– Да… горло. И все остальное тоже, - отрывисто буркнул юноша. Лекарь приподнял брови.

– Открой рот.

Беглый осмотр доказал, что никаких видимых признаков простуды у Этайна не осталось.

Лекарь озадаченно нахмурился.