Словоплёт
Шрифт:
Целую и обнимаю. Твой любящий дядюшка.'
Сантинали посмотрела на дату в конце письма: дядя Герен отправил его два дня назад. Да, в сравнении с обычными гонцами, добирающимися от Хакара до Левона почти неделю, это было невероятно быстро.
Возвращаться домой за хорошими писчими принадлежностями времени нет: возможно, каждая минута дорога. Когда Сантинали подумала сколько гонец ждал её - может, с самой ночи!
– в глазах аж потемнело.
– Ренан, Ран может услышать меня на таком расстоянии?
– Она посмотрела на последнего Хранителя Юга.
– Смеёшься, нет, конечно. Даже
Порывшись в сумке королевна достала грифель, которым размечала опорные точки в случаях, если приходилась колдовать в степи, и принялась писать ответ на обратной стороне дядиного письма:
'Дорогой дядя Герен! Есть одна проблема: Шанаран уехал в Ясеневую Рощу две недели назад. Один. Я и Шанасаннан сейчас в Хакаре. Я собираю людей и мы выезжаем к Саратским курганам сегодня же. Но как предупредить Шанарана о предстоящей угрозе я не знаю. Шанасаннан говорит, что дозваться отсюда его невозможно, но я буду пробовать. Если у тебя есть какие-либо идеи - действуй, не медли.'
Она аккуратно сложила лист и вложила обратно в тубу, отдала её курьеру:
– Мчи так быстро, как только можешь. Это очень важно.
Иной кивнул, поклонился и... исчез. Только пыль взметнулась на дороге. Кони обеспокоено прянули в стороны, но всадники быстро их успокоили.
– Мы возвращаемся, - Сантинали вскочила в седло.
– Капитан, собери самых доверенных своих людей: мы едем на колдовскую битву. Мне нужны те, кто будет молчать. Выдвигаемся сегодня же.
Князь Карлай пришёл в их стоянку на третью ночь. Просто вышел из теней, пляшущих вокруг костра. До Саратских курганов оставался ещё день пути.
– Санти, - голос его звучал встревожено. Люди, расслабленно до этого сидевшие у огня, потянулись к оружию: знамо ли дело, кто-то незамеченным прошёл мимо часовых!
– Дядя Герен!
Если честно, Сантинали надеялась, что он отправится сразу в Ясеневую Рощу, а не сюда. Почему же он здесь?
– Как ты отправила Шанарана?
– Что?
– Она запнулась не совсем понимая что именно он имеет ввиду этим вопросом.
– В каком состоянии он уехал? Что случилось? Ты ведь не собиралась его отсылать. Почему ты это сделала?
– Это важно?
– Более глупого вопроса она придумать не смогла. Взгляд князя говорил лучше всяких слов. Конечно, важно, раз он об этом спрашивает! Но почему?
– Пойдём в шатёр.
Дядя Герен не стал садиться, просто замер у полога ожидая, когда Сантинали объяснится.
– Я поручила ему заняться оставшимися Хранителями. И укрепить защиту Ясеневой Рощи от иных. Отец давно просил защитить его дворец, но раньше у нас не было возможности это сделать. А сейчас, когда никого из ша нет в столице, он стал особенно беззащитен...
– То есть, без всяких веских на то причин, - подвёл итог дядя.
– Вы поссорились?
– Нет!
– Тогда почему?
Сантинали молчала. Как она может сказать, что подслушала их разговор? Как она может выдать тайну, что Шанаран её любит, а она - Шанарана?
– Когда он должен вернуться? Может, он успел уехать до прибытия иных?
– Не раньше, чем через несколько месяцев, так что вряд ли.
Дядя Герен тяжело вздохнул и с силой растёр ладонями лицо. Было видно,
что он напряжённо о чём-то размышляет.– Пойми, мне нужно знать в каком он был состоянии. При виде опасности что он сделает? Уйдёт от прямого столкновения или нет? Он может укрыться в школе или уехать обратно в Хакар. Или самоубийственно выйти навстречу держателям. Мне нужно понять, что он сделает. Итак. Почему ты его отправила в Рощу?
Сантинали сглотнула и отвела глаза в сторону.
– Я...
– она запнулась.
– Мне нужно было принять решение. Будем ли мы вместе. Шанаран хотел, чтобы я его приняла только после того, как вы разберётесь с Леборойской порчей.
– И ты его приняла, - резко севшим голосом произнёс князь. Сантинали всё так же не глядя на него кивнула.
– Но почему? Ты же любишь его!
Откуда он знает?! Она удивлённо посмотрела на дядю.
– Да брось ты, - фыркнул он, - Я же не слепой, я видел, как вы друг на друга смотрите. Значит, он будет драться. Проклятье, как всё не вовремя!
– Князь начал в задумчивости расхаживать по шатру. Четыре шага в одну сторону, до стены, разворот, два шага обратно.
– Но всё равно не пойму почему. Мы ведь хорошо справились. Всё шло просто отлично. Почему?
– Он остановился и пытливо посмотрел на королевну.
– Я случайно подслушала ваш разговор, - пискнула Сантинали. Дядя Герен нахмурился.
– Там, где ты говорил, что вытер мою память. Потому что со мной случилось что-то слишком ужасное.
Она замолчала. Князь всё так же смотрел на неё ожидая продолжения. Похоже, он не понимал.
– Шанаран раньше говорил, что мог бы заставить меня забыть о моих чувствах к нему. Что так было бы лучше для всех...
– она умолкла не в силах продолжать. Произнесённая вслух мысль казалась неимоверно глупой: какой толк его прогонять и потом страдать от неразделенной любви, не лучше ли позволить вырвать неугодные чувства с корнем?
– И ты из-за того, что он якобы может тоже вытереть что-нибудь из твоего прошлого прогнала его?
– Словно не веря тому, что сам говорит, уточнил дядя Герен. Сантинали опять кивнула.
– Самовлюблённая дура!!! Так тяжело было спросить?!
– На мгновение старый князь потерял всякую схожесть с человеком, превратившись в яростную стихию.
– Так тяжело было хотя бы ему сказать?! Не дать даже шанса объяснить!!!
– Он остановился и закрыл глаза, заставляя дыхание успокоиться.
– Человеческие глупость и невежество удивляют меня до сих пор. С такими друзьями нам никакие враги не нужны. Он не мог заставить тебя забыть! Понимаешь, не мог!
– Не в силах совладать со своей злостью, князь рыкнул совсем как зверь и, развернувшись на пятках выскочил из шатра.
– Дядя Герен, подожди! Куда ты!
– Никуда! Думаю что теперь делать!
– Может, ты успеешь в рощу?
– Нет. Единственная надежда была на то, что он постарается избежать противостояния. Тогда был бы смысл отправляться на его поиски. Но с учётом того, что ты сказала...
– Что случилось?– Шанасаннан беззвучной горой вырос за спиной королевны.
– Твоя драгоценная минья собственноручно убила последнего Хранителя Севера! Вот что случилось!
– На князя было страшно смотреть.
– В этот раз по-настоящему. Могу поспорить, что его уже развеяли над бегущей водой и ничего уже не исправить!