Слова
Шрифт:
– По словам Сторма, он прекрасно осведомлен. – Скайлар роется в своей бездонной сумочке. – Очевидно, он объясняет все это гормонами.
Что говорит мне о двух вещах.
Во-первых, Мемфис находится на стадии отрицания. Во-вторых – они со Скайлар больше не разговаривают.
Куинн, которая дуется на диване, морщится.
– Не могу поверить, что когда-то была ее самой большой фанаткой.
Я бы обняла ее, но моя кофта в липком апельсиновом соке.
– Мне жаль.
Скайлар протягивает мне джинсы и топ.
– Вот. Надень.
Я
Как удобно. Удобно и странно.
– Откуда у тебя в сумке совершенно новый наряд для меня?
Скайлар и Куинн переглядываются.
– Я сегодня ходила по магазинам.
– Для меня?
Скайлар улыбается.
– Нет, но я увидела их и решила, что тебе понравится. Хотела отправить по почте, но вот ты здесь.
– Это судьба, – добавляет Куинн.
– Точно.
Учитывая, что Скайлар любит ходить по магазинам, в этом есть смысл.
Я собираюсь зайти в ванную, но Скайлар хватается за низ моей кофты и осторожно тянет ее через голову.
– Давай я помогу тебе переодеться. Это ускорит процесс.
Ладно, теперь она определенно ведет себя странно.
Однако я не могу сосредоточиться, потому что слишком занята тем, что отбиваюсь от Скайлар, дабы не утруждать ее.
– Я сама.
Я быстро натягиваю новые джинсы, и, надо отдать ей должное, сидят они идеально. Топ не относится к тому, что я бы себе выбрала, но бирюзовый цвет, V-образный ворот и вырез на спине выглядят мило.
Этот наряд намного лучше прежнего, так что я даже не злюсь.
– Спасибо.
Я вздрагиваю, когда Скайлар упирается большим пальцем в верхнюю часть моей спины.
– Что ты делаешь?
– Не шевелись. Я пытаюсь стереть с тебя эту метку.
– Какую метку?
– «Я люблю тебя», – говорит она, хотя слова звучат больше как вопрос, нежели утверждение.
– Я тоже тебя люблю, но сейчас ты ведешь себя очень странно.
– Я имела в виду слова на твоей спине.
– Какие ело…
О. Боже. Мой.
Земля уходит из-под ног, и я с трудом набираю воздуха в легкие.
Куинн встает с дивана и подходит ко мне.
– Расслабься. Надпись уже довольно блеклая, и, если ты распустишь волосы, ее не будет видно.
– Не думаю, что ее тревожит именно это, – шепчет Скайлар.
Мое сердце колотится в груди с бешеной скоростью, словно пытаясь вырваться на свободу.
Почему он не сказал мне? Почему не…
– Черт. Нам пора идти, – заявляет Скайлар, прежде чем распустить мне волосы, пропуская пальцы сквозь локоны.
– Идти ку…
Куинн наносит немного блеска на мои губы.
Я отшатываюсь, поскольку ситуация только что перешла из разряда странных в откровенно подозрительную.
– Почему вы двое прихорашиваете меня?
Игнорируя вопросы, Скайлар дергает мою руку так сильно, что я удивляюсь, как она не выскочила из сустава.
– Что, черт возьми, происходит? – требовательно спрашиваю я, пока она тащит меня из комнаты, прихватив
с собой Куинн.Все разворачивается так быстро, и все это не имеет никакого смысла.
– Одной из вас лучше начать говорить, – огрызаюсь я, когда Скайлар направляет меня к краю сцены.
– Я ничего не делала, – защищается Куинн.
Что, безусловно, означает, обратное.
Когда я бросаю на нее взгляд, девчонка поднимает руки, изображая невинность.
– Не злись на меня. Я просто увидела возможность подзаработать и воспользовалась ею.
– Увидела возможность подзаработать каким образом?
Такое чувство, будто все говорят на языке, который я не могу понять.
Я поворачиваюсь к Скайлар, но она жестом приказывает Куинн замолчать.
– Можете вы…
Паника перекрывает мне дыхание, когда песня подходит к концу и Феникс обращается к толпе.
– Я сейчас вернусь, ребята. Есть кое-кто особенный, с кем я хочу вас познакомить.
И затем он убегает со сцены… направляясь прямо ко мне.
Глава 72
Феникс
Когда я подхожу к Леннон, ее заметно трясет.
– Все будет хорошо.
Мои слова лишь заставляют ее сделать несколько шагов назад.
Господи. Знаю, что ей страшно, но она не должна бояться.
На этот раз я буду ее якорем.
Я встречаюсь с ней взглядом.
– Доверься мне. – И протягиваю руку. – Пожалуйста.
Ее окаменевший взгляд в течение нескольких мучительных ударов сердца мечется между протянутой рукой и моим лицом.
Я нервничаю, потому что уверен, что она сейчас развернется и убежит…
Но потом Леннон берет меня за руку.
Не разрывая нашего зрительного контакта, я вывожу ее на сцену, потому что знаю, что, как только она увидит огромную толпу, ее страх одержит верх и она умчится прочь.
Чем ближе мы подходим к микрофонной стойке, тем сильнее она дрожит.
– Доверься мне, – повторяю я, двигаясь так, чтобы Леннон оказалась перед микрофоном.
Затем я встаю позади нее.
Леннон охватывает еще одна волна паники, и она оглядывается на меня через плечо.
– Я н-не могу этого сделать.
Я обнимаю ее за талию, удерживая там, где она должна быть.
– Нет, можешь.
Звучит проигрыш, а возбуждение и энергия толпы настолько ощутимы, что пронизывают меня, точно электрический ток.
Точно волшебство.
За пять минут до начала концерта я сказал Сторму, Мемфису и временному басисту, что сегодня последней песней мы исполним Sharp Objects.
Только не упомянул, что петь ее будет Леннон.
По крайней мере, таков был план… Но она не издает ни звука.
Леннон извивается в моих руках, несомненно, пытаясь сбежать, но я сжимаю ее крепче.
Она справится. Знаю, что справится.
Мои губы касаются ее уха.
– Закрой глаза. – Когда она делает, как я прошу, я нежно целую ее в висок. – И что бы ни случилось, не смей, черт возьми, останавливаться.