Скверна
Шрифт:
Она двигалась по тропинке вдоль реки, пока не дошла до сада, покрытого льдом и снегом. Маленькие лужицы замерзли и превратились в зеркала. Они хрустели под ее подошвами всю дорогу к теплице. Когда Хирка приезжала сюда в последний раз, теплица была прозрачной, но сейчас стекла запотели. На улице не видно ни одной живой души, и это вселяло надежду на то, что внутри тоже никого нет. У нее нет выбора. Надо спрятаться.
Хирка прислушалась. Где-то вдалеке завыла сирена, но было и кое-что еще. Какой-то гул. Это может быть что угодно. Здесь все гудело и жужжало. Она шла вдоль стеклянной стены, пока не отыскала дверь. Голова Куро высунулась из-под полотенца в коробке. Клюв был полуоткрыт.
– Все будет хорошо. Обещаю, – прошептала она.
Хирка открыла дверь и проскользнула внутрь. Там оказалось тепло. Между рядами неизвестных растений шла выложенная плитками дорожка. Растения казались бесцветными в темноте. Некоторые из них напоминали травы из ее мира, но не были в точности такими же. Как ими пользоваться? Они могли либо излечить, либо убить. Изучить целый мир новых растений… На это уйдет остаток жизни.
Эта мысль принесла неожиданный покой. Во всяком случае, у Хирки будет занятие, наполненное смыслом.
Она прошла мимо растений в небольшой закуток в конце парника, где было теплее, чем в других его частях, и влажно. Гул, который она слышала, производил вентилятор над дверью. Стекла запотели, но сквозь потолок виднелось звездное небо.
Куро издал звук. Сдавленный крик.
– Нет! Слышишь, ты! – Хирка поставила коробку и взяла ворона на руки. Его голова безвольно свисала, он делал короткие прерывистые вдохи. Она поворачивала его, осматривала горячее птичье тело в поисках повреждений, но с тем же успехом она могла блуждать в темноте с завязанными глазами. Что Хирка вообще знает о воронах? Ничего.
– Тебе нужно местечко поудобнее, – сказала она дрогнувшим голосом. Больше невозможно душить в себе отчаяние. Ворон казался все тяжелее и тяжелее.
Хирка заметила деревянный ящик под рабочим столом. Одной рукой она прижала Куро к груди, другой вытащила ящик из-под стола и перевернула набок. Садовые инструменты со звоном вывалились на каменные плитки пола. Ей было все равно, услышит их кто-нибудь или нет. Пусть приходят, если хотят.
– Вот так, эта коробка будет побольше. Ты можешь лежать в ней, пока не поправишься. – Она постелила на дно полотенце и осторожно опустила на него Куро. Он был похож на ворох перьев. Черные перья на белом полотенце. Он положил голову набок.
– Нет, Куро! Я не разрешаю! – Она рухнула на колени и снова взяла его на руки. Потрясла. Его голова висела слишком расслабленно, как будто шея сломалась. Хирка должна что-то предпринять! Она должна решить этот вопрос. Это же ее работа – чинить, делать имлингов здоровыми. Она заглянула в глаза ворону и увидела всех, кто умер у нее на руках. Всех, кому она так и не смогла помочь. Тех, кто ушел из их хижины после того, как они с папой лишь отсрочили неизбежное. Это неправильно! Все должно быть не так!
От плача у нее потекло из носа, и она утерлась рукавом свитера.
– Я никогда не прощу тебя. Слышишь?
Куро вздрогнул всем телом и выпал у нее из рук в ящик. Он издал жуткий крик боли. Ворон взмахнул крыльями, как будто попытался взлететь. Он скреб когтями. Клюв открылся и превратился в застывший красный зев. Его грудь расширилась, раздулась, как мех для воды. Что-то не так. Все ужасно, катастрофически не так.
– Куро… – она протянула руку, но не смогла удержать ее на весу: силы покинули тело.
А потом его грудь разорвалась.
Хирка закричала и отползла назад. Она увидела кровь. Кости.
Куро хрипел. Что-то бледное и блестящее выползало
из его груди. Птичье тело растянулось и стало неузнаваемым. Между перьями проступила пупырчатая кожа. Уничтожен. Разорван. Хирка зажала рот рукой, но подавить всхлипывания так и не смогла.Она никогда не видела подобной смерти. Это какой-то паразит. Какой-то отвратительный червь из тех, что не встречаются в Имланде, а водятся только здесь. В этом ненавистном мире. Он забрал ее единственного друга. Все, что у нее было. Куро стал не более чем падалью, в то время как из него вылезало это существо. Хирка отползла назад, но не смогла отвести глаз от происходящего. Она забралась в пространство между столами, на которых стояли ростки, и прижалась к стеклянной стене. Спине стало мокро и холодно.
Грудная клетка ворона с грохотом лопнула. Деревянные щепки ящика разлетелись по всему помещению.
Что-то ударило о стенку прямо у ее щеки, вроде бы кусок кишки. Он начал сползать вниз, оставляя на стекле кровавый след. Хирка прикрыла лицо рукой. Она не хотела смотреть. Она помнила Ветле. Помнила, как он сидел на ели, переброшенной между берегами расселины Аллдьюпа, закрывая лицо рукой, и думал, что от этого окажется в безопасности. Теперь ее очередь. Она потеряла голову.
Это сон! Этого не происходит!
Но пульс, колотившийся в горле, был настоящим. Она услышала хрип, как будто кого-то душили. Это она хрипит? Или Куро?
Хирка выглянула из-под руки. Что-то огромное лежало на полу там, где раньше стоял ящик. Бледное чудище с ногами и руками. Мужчина. На полу лежал обнаженный мужчина. Испачканный кровью и перьями. Лицо скрыто черными блестящими волосами. Он дышал.
На полу лежал мужчина. Не ворон. Мужчина.
Хирка не могла пошевелиться. Даже мысль о том, чтобы пошевелиться, была невозможна. Она превратилась в тяжелый камень. Застыла. Мужчина попытался приподняться на локте, поскользнулся на вороньей крови и снова упал, свернувшись клубком от боли. Он вытянул руку, продвинул свое тело немного вперед, но опять сдался. Так он и лежал, подтянув к подбородку колени.
Она никогда не видела… и не слышала о…
Мне надо убираться отсюда!
Лежавшее перед ней непостижимое нечто могло оказаться чем угодно. Огромным злом, о которым люди даже не решились рассказать ей. Монстром, который убивает воронов и питается людьми.
Он не заметил ее. Если она проскользнет мимо и выберется наружу…
Хирка заставила свое тело подчиниться. Она пригнулась вперед и поползла на четвереньках под столом. Дождевик скрипел при каждом движении. Она попыталась приглушить звук, передвигаясь совсем маленькими шажками. Руки дрожали. Локти грозили подогнуться в любой момент. Она не решалась даже моргнуть. Тихо. Очень тихо. До нее доносился звук его дыхания. Хрип. Она слишком близко к нему, но до двери оставалось всего лишь несколько шагов. Она должна справиться. Она справится. Она не может умереть здесь.
Хирка подняла руку, чтобы сделать еще один шаг вперед, как вдруг он схватил ее за запястье. Крик застрял у нее в горле. Она хотела вырваться, но ее ничто не слушалось – ни инстинкты, ни тело, ни мысли.
Рука существа была сильной. На фоне ее кожи она казалась бледной. А пальцы… Она знала их слишком хорошо. Пальцы с когтями, которых она надеялась больше никогда не увидеть.
Это слепой. Набирн. Трупорожденный.
Здесь. В мире людей.
Хирка прекратила сопротивляться. Прекратила думать. Если она пошевелится, действительность разобьется, как стекло. Страх ледяным столбом застыл в ее теле. Если бы не он, Хирка развалилась бы на кусочки.