Школота
Шрифт:
— Э, аккуратнее! Новая рубашка, дырку проделаешь! — решил одернуть наглую зверюгу Владимир и отвесил щелбан слишком близко протянутому хоботу. Тварь от неожиданности завалилась на спину, вызвав волну неудовольствия, пошедшую в стороны, будто после падения булыжника в озерцо. К подобному обращению здесь не привыкли и теперь насмешливо-любопытная атмосфера встречи менялась на агрессивно-возбужденную. Ну, банки консервные приехали, и что? Отличное будет развлечение, добыть оттуда вкусняшки. Ну, Жуть чего-то беспокоилась по поводу странных гостей. Так схарчим сейчас, все непонятки и закончатся. Главное, оружие не глотать в запале страсти, а то потом просраться трудно
Но у Володи были свои планы на ближайшее будущее. Поэтому он прикрыл глаза и вспомнил, что больше всего ему понравилось еще в средней школе, когда читал на ночь Лавкрафта. Тогда до утра мучали кошмары, вот их и визуализируем. Тем более, что Ева чуть-чуть подсказала, как эльфы умудряются транслировать свои мысленные образы и ощущения окружающим.
Мудрая Жуть не лезла в первые ряды. Зачем? И отсюда отлично видно. Кроме того, всегда можно пригнуться, если добыча вздумает стрелять. Пока авангард рвет на куски чужаков, пусть другие ловят огненные плюхи. Тем более, что закуски приехало на один зуб, смысл толкаться? Но вот кого Жуть не ожидала увидеть, так это медленно растущего над вагончиками монстра, напоминавшего человека-великана с бесформенной головой, опутанной многочисленными щупальцами. И эта тварь распахнула безмерную пасть и рыкнула на попятившихся хозяев Сколково:
— Что, суки, не ждали? А я пришел... А-а-а-а!!!
Безумный вопль смел первые ряды, будто сухие листья под порывом урагана. Черные лапы потянулись к побежавшим, но чудовище было неповоротливым и лишь впустую зачерпнуло кучки жидкого дерьма, запятнавшие вычищенную с утра площадь. Те, кто еще минуту назад собирался жрать гостей, теперь удирал во все лопатки, стараясь не оглядываться назад. Жить хотелось всем и каждому, а Жуть пусть сама с такой страхолюдиной разбирается, мы на подобное не подписывались!
Буквально через пятнадцать секунд в центре Сколково не осталось почти ни одной местной твари. Лишь сидела зажмурившись Жуть, втянув голову в плечи. И рассеивался темным дымом призванный Володей образ.
Осторожно выглянув в амбразуру, Маша с трудом разжала руки и уронила шпалер на пол.
— Ебануться... Что это было, кто скажет? Я бы заранее запасные штаны приготовила.
— Это был призыв к прошлым ночным кошмарам, хозяин его Ктулху называл, – с долей сомнения ответила Ева, так же осторожно посмотрев на площадь. – Правда, устраивать такое рядом с центром силы было очень опрометчиво.
— Центр силы?
– Ага. Думаешь, почему город здесь построили? Там cнизу близко подходит магический источник, от него созданные амулеты и заряжали. А Во-лодь-я зачерпнул оттуда без оглядки и накачал это... Не знаю, откуда подобное выбралось, но штаны менять придется не тебе одной. Кстати, оно все плиты когтями расцарапало. Еще чуть-чуть и стало бы самостоятельным.
ЕбДык ничего не говорил. Он просто достал припрятанную флягу, открыл и тупо влил в себя двухлитровое содержимое. Потому что предупреждать надо, в какое дерьмо вляпаешься. Вон, монстры хотя бы удрать успели, а ты заперт в железном ящике и просто так не выскочишь.
– - Эй, жаба-переросток. Ты чего не удрал?
Володя с интересом разглядывал единственного представителя из почетного караула. А ведь ничего, внушает. Эдакая горилла-переросток, но вместо шерсти покрыта чешуей, шипы торчат во все стороны и клыкам Бим с Бомом обзавидуются.
– Лапы отнялись, – не стала запираться Жуть, осторожно открыв глаза. – А ведь знала,
что ползут с юга неприятности. Только не представляла, насколько серьезные.– Так ты – баба? – восхитился гость, сунув руки в карманы и любуясь, как серая шкура медленно зеленеет под солнечными лучами. Похоже, тварь еще и хамелеонить потихоньку может. Сейчас вот окончательно в себя придет и вообще всеми цветами радуги засияет.
– Девушка, – поправила Володю Жуть.
– Ага. Стало быть, незамужняя... Ладно, давай к делу. Кто здесь старший?
– Я, – вдохнул монстр женского пола, обреченно разглядывая двуногое чудовище, способное за минуту распугать непобедимую армию.
– Ха, это даже лучше... Представляешь, когда твои подчиненные обратно нос сунут, сможешь им накостылять. Типа – одной приходится за всех отдуваться, героизм и безразмерную смелость демонстрировать. Пойдет для накачки провинившихся?
Покосившись на размолотые чужими огромными когтями каменные плиты, Жуть согласилась:
– Да, пистон вставить придется... Кстати, зачем пожаловали?
– Ща, секунду. Сама подумай, какие переговоры на сухое. Ты как к винам относишься? Или только водичку хлещешь?
Горило-жаба оскорбилась:
– Издеваешься, да? Я не только ум здесь заработала, я и доступ к винному подвалу получила. Так что оценить твои запасы могу.
– Вот, правильный подход. Я в разных всяких наворотах плохо разбираюсь, для меня все просто: можно пить или лучше вылить от греха подальше. Но помощники клянутся, что захватили мы вполне себе приличные образцы, поэтому устроим дегустацию. Ну и обсудим дела наши скорбные.
Над Тагатусом поднимался стон. Его было слышно даже за высокой городской стеной, потому как прибывший с инспекционной поездкой герцог Виндзорский почти буквально принял к руководству отданный императором приказ. И теперь толпа проверяющих драла беспощадно всех, до кого могла дотянуться. А кто пытался удрать, того отлавливали и уестествляли в совершенно противоестественной форме. Одним словом, почившему Кончитию Бусту бы понравилось.
Легче всех отделались армейцы. Обычно им прилетало за расхлябанный вид, полупустые склады и прочие мелкие шалости, но здесь начальник гарнизона смог неплохо отплеваться. Во-первых, закончившие усмирение обнаглевших контрабандистов егеря только-только вернулись в места дислокации. Поэтому с большей части солдат вообще спрашивать нечего. А с тех, кто не осилил, так пали смертью героев при зачистке некромантского гнезда. Поэтому – нечего тут цифрами растраты в рожу тыкать, лучше подпишите наградные листы. Тем болеее, что у нас имеется результат – громогласная победа и выжженное до основания гнездо.
Меньше повезло разномастному чиновничью люду, кто успел испачкаться в шашнях с черепушками. Этих загнули по полной, часть бросив в тюрьму, часть разогнав с дикими штрафами и запретом вновь поступать на службу.
Но больше всех веселились продавцы религиозного опиума для народа. Этих разжиревших жуликов согнали в здание бывшей больницы, где держали в холоде и голоде, выдергивая из карцера в палаты, наспех переоборудованные в допросные. Кто успел сориентироваться и каялся во всех возможных грехах, отделывался парой тумаков и разбитой рожей. А кто пытался запираться, тому пришлось на личной шкуре убедиться, что пыточную школу заплечных дел мастера никак не утратили и во славу императора готовы разговорить кого угодно.