Северное солнце
Шрифт:
"Вот же глупая!
– хотелось крикнуть Алишу.
– Ты бы погибла!" Вместо этого он велел девушке слушаться и пригрозил смертью. Зачем? Злость бурлила, не находя выхода. Откуда только такие сильные эмоции?
Алиш взглянул на вновь закрывшие небо кроны и судорожно вздохнул.
Смирение.
Послушание.
Отрицание любви.
Три завета, и еще полное подчинение Гриану Да. Но божество лишь восстановило его силы, так и не дав ответа на вопрос. Не услышало? Не захотело отвечать? Или таким образом дало знать, что демоница неопасна? Шаман с внезапным смущением понял, что предпочел бы последний вариант. Слишком отличалась Тали от всех девушек, которых он знал.
Алиш едва ли не бегом бросился в лес, чтобы привести мысли в порядок. Нельзя! Нельзя поддаваться эмоциям, он и так выпустил на волю свое неуемное детское любопытство, и больше возвращаться к себе прошлому было просто нельзя.
Вот только вечером, когда Тали внезапно принялась звать его по имени, а потом вдруг наклонилась, высунув язык, шаман не удержался и легко обхватил его губами, желая чуть прикусить и попробовать на вкус ее кровь. Немного не успел - девушка отшатнулась сразу же, и Алиш едва не потянулся за ней. Чтобы скрыть смущение, принялся чесать щеку и вдруг ухмыльнулся своим мыслям.
Все не важно. Он шаман, безусловно, но работа шамана в том, чтобы общаться с духами и, по возможности, изучать демонов. Он так и поступает, разве нет? Тали - очень интересный экземпляр, очень странный и слишком человечный для демона. И этим-то привлекательный. Изучить ее - повадки, привычки, странный язык и тело. Любым способом, но узнать как можно больше и рассказать Шаману. Или вовсе привести демоницу к нему. Последняя мысль не очень понравилась мужчине, но тут запахло дымом, и пришлось тушить маленький пожар.
Изучать прикосновения Алиш начал едва ли не сразу - Тали в полной темноте добралась до него, едва не падая на колени, и мужчина, не удержавшись, потрепал ее по волосам. Мягким, немного грязным, но вполне человеческим. И от этого хотелось улыбаться.
А на следующее утро начались разговоры. Тали иногда очень смешно выговаривала некоторые знакомые Алишу с детства слова. Путалась в произношении, в значениях, писала какие-то непонятные закорючки на листьях, в которых шаман едва сумел потом разобрать некоторые знакомые буквы.
И танцевала - она танцевала каждое утро. А мужчина старался узнать о гостье как можно больше. Изучал одежду, рассматривал ее тело, когда Тали мылась, старался касаться как можно чаще. Какие-то случайные прикосновения, объятия - это стало нормальным. Настолько нормальным, что когда поутру он уткнулся ей в живот, еще толком не проснувшись, и подумал, что мог бы остаться так навсегда вот здесь, рядом с Тали, даже не сразу испугался таких мыслей. А осознав...
Алиш тогда быстро ушел в лес, чтобы прийти в себя. Он долго бродил, сбивал какой-то палкой листья и пытался снова и снова напомнить себе главные заветы шамана. Нельзя. Самое главное сейчас - не любить, нельзя. Как только он найдет Точку, к нему придет Подруга, которую специально для этого готовили. Но такие мысли вызывали отвращение к самому себе, заставляя раз за разом возвращаться к Тали. Настолько непохожей, настолько нездешней, что это пугало. Как он мог относиться к девушке так трепетно, зная, что она - демоница, что она пришла с другой стороны? Что у нее на солас след смерти?
Трепетно... Пожалуй, это было самое лучшее определение. Алиш постарался убедить себя, что желает заботиться о Тали только потому, что нужно довести ее до Шамана целую и невредимую. А не потому... не потому, что просто хочется сделать девушке приятное. Нельзя. Он - шаман, он должен защищать всех.
Должен.
Такое же отвратительно слово, как и традиции, понял Алиш. И еще решил, что будет стараться держаться от Тали подальше.
...А
еще она за день до этого умудрилась обрести своего духа-хранителя. Как, откуда появился этот новорожденный тупуа, совсем маленький линх, светящийся ярко-синим светом? Впору было думать, что Гриан Да помогал демонице освоиться в это мире, но разве тогда это не было доказательством человечности Тали? Алиш начал путаться в своих мыслях, а потом стало просто не до того: путешествие по лесу выматывало, отбирало последние силы. Напали туреху, и Тали - удивительная, чужая Тали!– пыталась защитить их обоих, и пострадала.
В тот момент, пока шаман бинтовал ей руку, ему хотелось скрипеть зубами и ругаться. Смирение? Какое смирение? К демонам его! Тали, хрупкая, странная, нездешняя Тали пострадала, она могла умереть от яда туреху в любой момент, а Алиш даже не представлял, как ее можно спасти.
Потом они шли, потом появился... родился Сирше. Тупуа, дух-хранитель, он получил имя, которого не должно было быть, он превращался в человека и волка, защищая свою хозяйку. И, наверное, впервые шаман задумался, что стоило бы поговорить со своим тупуа, но... стало не до того, а затем словно из-под земли возник Кано.
И стало снова легко и все показалось простым. Брат здесь, брат отвлечет, брат поможет. Кано отнесся к Тали враждебно, и это было неудивительно. Но постепенно, как-то невзначай, пока они шли к реке, Алиш замечал, что и Кано исподволь меняется, проникаясь каким-то... не то чтобы доверием к демонице, но чем-то похожим. Удивляясь странности Тали, тому, насколько была не похожа девушка на других, на них самих, насколько отлично от рагнальцев она воспринимала, казалось бы, элементарные вещи. Удивлялся и начинал привыкать.
В реке, когда они купались, Алишу показалось, что он в какой-то момент перестанет дышать. Под лучами света Гриана Да молодой мужчина едва не отрекся от своей сути шамана, едва не признал, как относится к Тали, давно уже переставшей быть "интересным экземпляром".
Отказаться от любви к женщинам.
Заветы Шамана, сначала возникавшие в уме вместе со звоном колокольчиков, почти исчезли, остались туманом, и старые, забытые чувства из далеко детства - того, где он был обычным человеком - возвращали Алиша к истокам существования.
Гриан Да может его убить за отступничество. Так говорил Наставник, и старику нельзя было не верить. Он Шаман, он знает, как лучше. Именно поэтому Алиш согласился с возможной свадьбой Тали и Ришарта, изо всех сил продолжая сохранять внешнее спокойствие и не позволяя меняться цвету глаз. Этому-то за долгое обучение у Наставника он научился почти в совершенстве. То, что девушка обиделась, даже обрадовало - значит, верит, доверяет и... хочет быть рядом? Если обижается, значит его мнение важно. А вот брат удивил - Кано встал на ее сторону. Может, и это к лучшему? Может, он полюбит Тали? Уйти с их дороги, не показываться на глаза - и пусть Кано остается с девушкой, брат сумеет ее защитить. А он, Алиш, вернется в лес и останется на своей Точке. Это тоже хороший вариант.
Потому что сейчас шаман не видел другого выхода, кроме как уйти от Тали, не видеть ее, не слышать, не желать прикасаться как обычно и не улыбаться в ответ. Нельзя. У него множество обязанностей, он не имеет права... Нет, он просто не должен. Ведь традиции сильнее и правильнее.
Алиш с завистью смотрел, как даже тупуа Кано начал говорить, ожил. Его собственный дух-хранитель молчал почти всегда, кроме тех случаев, когда нужно было переводить. И его скрипучий противный голос, так напоминавший голос Наставника, раздражал молодого мужчину, а тупуа, улавливая эмоции, послушно замолкал, не выказывая недовольства.