Чтение онлайн

– А барды? Это путешествующие певцы, - пояснила я.

– Нет. А зачем?
– удивился парень.
– Все, кто умеет и желает петь, живут в городах. К тому же... такие свободные профессии доступны либо средним сыновьям из зажиточных кругов, либо потомственным певцам... Ну или кому-нибудь из Низинных поселений или из Рабочих кругов. Зачем певцам где-то бродить?

– Ну... мир посмотреть, себя показать, - я криво улыбнулась и взглянула на Кадира.
– А в Лааде?

– У нас поют обычно гимны и восхваляют в песнях Королев, - улыбнулся в ответ юноша.
–

А развлекаемся мы обычно танцами. У нас много разных танцев, даже безумных.

– Ну вот, - расстроилась я, - а мне не показали ни одного.

– Танцы можно устраивать только в настоящих городах, - принялся оправдываться Кадириэйт, и Кано хлопнул его плечу.

– Ничего страшного. Мы же вернемся еще в Лаад.

– Именно, - я довольно хмыкнула.
– А художники? В Рагнале я видела картины...

– В Рабочих кругах много потомственных художников, чьи семьи с благословения Гриана Да изображают нашу страну, - далахер улыбнулся.
– Мама, например, коллекционирует изображения рек и озер. Только она почти никому их не показывает.

– Заметно, - усмехнулась я.
– У вас же по всему дому развешаны ковры.

– Да, - Кано как-то поскучнел и посмотрел в окно.
– Дома всегда были ковры... Мама говорит, что в них хранится тепло Гриана Да, потому что ткачи вплетают собранные солнечные лучи.

– А это правда?
– в этом мире я бы такому даже и не удивилась.

"Нет", - лаконично ответил вместо него Сирше.

– Сомневаюсь, - парень вздохнул и взглянул на Кадира.
– А у вас? Я не видел ни одной картины.

– А мы не считаем, что можем рисовать, пока живем под землей, - грустно ответил тот.
– У нас были художники... Они даже заключили между собой союз и объявили всем, что не станут рисовать, пока не вернутся на поверхность, где огромное число красок и где Солеа сумеет одобрить их картины. Только это было еще до моего рождения, и они сдержали обещание.

– Как-то это печально, - пробормотала я и попробовала сменить тему. Мои спутники враз погрустнели, вспомнив, похоже, не самые радужные моменты своей жизни.
– А праздники?

Они переглянулись.

– В Рагнале есть День солнца, - чуть веселее ответил Кано.
– И годовщина Повелителя или кого-то из его семьи. Есть Ночь Далаха.

– Ночь?

– Да... В свете Гаелах Ан и Гриана Да все далахеры выходят на улицы, и тогда же совершают переход на другой уровень Далаха. Я, например, мог мы оказаться уже в Срединном Далахе, - Кано резко умолк и только снова тяжело вздохнул.
– У нас не очень много праздников, - наконец тяжело добавил он.
– Кажется, мы слишком скучный народ. Хотя, - парень посмотрел на меня в упор, - у жителей Низинных поселений вполне могут быть свои празднования.

– Может быть, - кажется, опять неправильная тема, и Кано стало еще грустнее. Я закусила губу.
– А в Лааде?..

– Похоже, в отношении праздников мы схожи, - усмехнулся Кадир, показавшийся вдруг в полусумраке кареты старше.
– Есть женские праздники, и мужчины подробностей не знают. Есть День празднования восхождения королевы на

престол, отдельные дни взросления.

– Дни взросления?
– озадаченно спросил Кано, посмотрев на друга.

– Да, - кивнул тот, - это личный праздник каждого. Когда по истечении года мы становимся старше.

– У нас такого нет, - далахер потер глаза.
– Мы отсчитываем сразу пять лет. Я не так давно праздновал свою Пятилетку - Кьюгиар.

– Но тогда получается, что время бежит быстрее, - как-то ошарашено проговорил Кадир.
– Пять лет... Мы ведь живем не настолько долго!

– Разве?
– парень пожал плечами и вдруг замер.
– Кадир, какая у вас продолжительность жизни?

– Кажется, самое большее - сто пятьдесят, - настороженно ответил юноша.
– Хочешь сказать, что...

– Мой дедушка умер в триста лет, - прямо сообщил Кано.
– Вернее, двести девяносто девять, но до кьюгиара не дожил всего два месяца.

Я закашлялась, во все глаза уставившись на друга.

– Сколько?!

– Триста, - растерянно повторил он.
– Кадир, но ведь вы живете совсем мало... Наш предел, как говорит Шаман, - пятьсот лет. В таком возрасте умер отец нынешнего Повелителя. И мамин папа ушел к Гриану Да, кажется, в триста семьдесят лет. Тогда почему у вас так мало?..

Кадир схватился за голову.

– Подземная жизнь!
– застонал он и чуть скатился в сторону, когда карету слегка встряхнуло из-за очередной кочки.
– Мы совсем не живем под светом Солеа, и он не в силах питать нас жизнью. Мы должны, - выдохнул он и сжал руки опешившего Кано, - мы должны вернуться на поверхность, пока еще живем более ста лет. Я боюсь представить, что будет, если наша жизнь уменьшится лет до восьмидесяти. Это же...

– Страшно, - закончил за него тихо далахер.
– Так мало, так быстро... Легче сразу умирать.

Я изумленно слушала их диалог и начинала чувствовать себя почему-то слегка ущербной. Пятьсот лет, сто пятьдесят лет - да для нас на земле такой возраст просто недостижим!

"А сколько вы живете?
– озадаченно поинтересовался Сирше.
– Сто тридцать?"

"Восемьдесят-девяносто лет, - весело ответила я.
– Ну, есть уникумы, которые больше ста проживают, но это очень и очень редко. Один человек на шесть миллиардов".

Тупуа вдруг замолчал.

"Сирше?.."

Он появился передо мной в облике мальчишки, отчего Кано и Кадир резко вздрогнули, и бросился ко мне на шею, крепко обнимая.

"Это же плохо! Почему ваш бог так жесток? За что он не желает продлить существование своих детей и обрекает ангелов-хранителей на боль после расставания? Почему, Тали?"

– Тали?
– осторожно позвал меня Кано, и я моргнула, чувствуя, что на глаза у самой навернулись слезы.

Духи-хранители не умеют плакать, но в голосе Сирше сейчас звучало такое отчаяние, такая беспомощность, что мне его стало жаль. Он обнимал так, словно хотел защитить от моего злого и нехорошего с его точки зрения бога, и ничего не оставалось, как обнять в ответ, успокаивающе поглаживая по спине.