Сетевые игры
Шрифт:
Я в пещере гоблинов. Их много. Зверские рожи. Они, приближаются. Лохматые и смердящие. Замшелые стены стали давить на меня. Все искажается, в своей мрачной нереальности. Один из самых ужасных монстров, прет размахивая когтистыми лапищами. Из вонючей пасти, рвется клокочущее рычание. Рукояткой катаны, бью в лоб. Дикий вой, милицейской сиреной, взлетает к потолку. Хватаю за мохнатую шею и тыкаю в грязную лужу, мордой. Еще, еще раз. И еще разочек.
Отхожу. Зрение восстанавливается. Реальность, ни чем не лучше галлюцинаций. Стою у двери. Держу за жирную шею, Хряща и макаю его лысой башкой в унитаз. Раз за разом. Периодически. Как маятник часов. От сверкающей лысины, во все стороны разлетаются канализационные брызги. Рядом повизгивает Тема и пытается схватить
— Что ты делаешь! Не надо! — Тёма продолжает отрывать мои судорожно сжатые пальцы, от бычьей шеи пахана. Смутно слышу сзади, как железная дверь чавкает открываясь. Чувствую спиной, как ко мне кто-то метнулся. Отпускаю размякшее тело. Оно плюхается на пол. В полете череп Хряща, смачно стукается о керамику унитаза. Звонко и весело. Не успеваю обернуться, меня скручивают в жгут, как мокрое белье. Еще не соображаю, что случилось, а подсознание выручает меня на автомате.
— Я расскажу все — сиплю от боли — Но, только начальнику тюрьмы. К Валерию Михайловичу, проводите! Он, меня знает! — Железная хватка немного ослабевает.
— Откуда, он тебя знает? — Хрипит в ухо недоуменный голос. Раз в такой ситуации, называют по имени отчеству, бога этой обители. Значит по делу.
— У меня, очень срочная к нему информация. Не отведете, Валерий Михайлович вас порвет, как грелки — сиплю, от боли. Руки заломлены за спиной. Адская боль перекручивает все тело.
— Смотри, родной, если просвистел и из-за тебя потревожим хозяина, тебе смерть — меня выводят в коридор. Дверь со скрежетом захлопывается, лязгает замок. Двое охранников ведут по мрачным, тускло освещенным коридорам.
— Лицом к стене — звяканье ключей — Пошел….
Мордой к стене — звяканье ключей — Пошел…
Пока идем, пытаюсь лихорадочно, что-то придумать. В голову ни чего не приходит. Стоп, останавливаемся перед черной дверью. Один из сопровождающих осторожно проскальзывает в кабинет. Некоторое время стоим. Неожиданно дверь открывается, приглашают зайти. Просторный кабинет. Седой мужчина за столом. Сопровождающий прапор подходит и что-то шепчет на ухо, хозяину. Начальник, скептически прищуривается на меня.
— Чистосердечное признание, является смягчающим обстоятельством, для вынесения приговора.
— Я все расскажу, только можно с глазу на глаз и… — киваю за спину. Руки, скованные наручниками, сзади мешают правильно выразить, свои мысли.
— Освободите — мужчина кивает на меня. Освобождают. Потираю, замерзшие запястья.
Только тут замечаю, что мой «Ориент» с синим циферблатом и сапфировым стеклом, уже давно не моя собственность. Носит мои часики бравый, краснорожий прапор.
Хозяин кабинета улыбается по доброму. Руки свободны и дверь за спиной тихо щелкает. Мы одни. Только, что был втоптан в грязный бетон, дождевым червем, сейчас свободен. Ну, что теперь будешь делать, дуралей? Думай…
В кожаном кресле, за широким, начальственным столом, сидит крепкий мужчина лет сорока. Мохнатые брови насуплены, волевой подбородок уставился на меня. Я, полностью в его власти. Хм. Сейчас посмотрим, так ли это.
Как хорошо обладать Ультровскими талантами. Особенно здесь. Информация пошла. Мужчину и правда зовут, Валерий Михайлович. Полковник юстиции. Должность начальника тюрьмы занимает уже два года. Родился в Минске. Закончил, Нижегородскую школу милиции, которая располагается на Анкудиновском шоссе. Жаль, что информация идет спонтанная, а не такая, какую хочешь получить. Ну, что бог послал. Попробуем и на этом сыграть.
Быстро подхожу к столу, за которым сидит местный вершитель судеб. С ходу начинаю цыганский гипноз.
— Привет, Валера! Давненько не виделись! — подаю руку. Он инстинктивно протягивает свою, тараща
в недоумении глаза. Взгляд постепенно начинает тускнеть, как будто покрываться изморозью. Слышу, как заскрипели несмазанные шестеренки в его черепной коробке. С недоумением начинает вспоминать, где он меня видел. Взгляд завис, как зайчик, у которого батарейки были не энерджайзер. Этого достаточно. Куй железо, не отходя от решетки. Перехватываю его ладонь своей левой, разворачиваю кверху. Держу её, словно старую неразорвавшеюся мину, Времен второй мировой.— О-о-о, какая интересная линия жизни, посмотри — он тупо утыкается взглядом, в переплетения своей судьбы — Если не побережешься, то оборвется уже сегодня. Смерть! А, карьера вообще должна взлететь, к генеральским погонам, да вот только один человечек мешает. Закрой глаза и подумай, о том, что ты не доделал, за последнее время — его веки медленно закрываются — Спать… Сон, ровный… нормальный. Спать, сон… Ровный… спо-о-о-око-о-о-о-йный — замедляю голос. Валера замер с протянутой рукой. Он спит. Давно этого хотел…Просто спит и все… Сидя, в своем кабинете.
С милитаристами, очень хорошо проводить гипноз. С внешними — вояками, или с внутренними без разницы. Если ты не умеешь подчиняться, то ты и не умеешь командовать. Хотя откуда им знать, что эту программку им вдолбили уже с присягой. Все идет по наработанной колее. Вышел на плац, прочитал речевку и все — ты уже зомби. Подозреваю единственный из военных, Александр Суворов относился к этому скептически. Поэтому и не было у него ни одного поражения. Сам думал. Да вообще то много хороших, думающих военных было. Александр Македонский, Чингиз Хан, Наполеон, Суворов, Кутузов, Жуков. Они сами думали и побеждали. На царей они наводили ужас, клали на них хрен и у всех у них, все заканчивалось плохо. Травили, ссылали, резали и вешали. Хотя их имена мы помним, знаем и на них равняемся. Настоящих лидеров, всегда было так мало.
Зато другие, которые служат за звездочки, крестики и деньги, их подсознание четко принимает команды. Помню, пробовал это в армии, еще не отслужив и пол года…
… Бригада, построена на плацу. Торчим тут уже час. Все замерзли и застыли как сосульки. Октябрь. Ждем генерала. Вот он идет к трибуне. Наш «полкан», косолапо топает к нему на встречу, с рапортом.
— Товарищ генерал, бу, бу, бу… — Скучно. Все скукожились и зависают. Каждый думает о своем. Если вы стояли когда-нибудь в строю, то знаете это состояние, легкого транса. Вроде бы ты здесь, но на самом деле мысли твои витают далеко, далеко отсюда. Впереди стоит рядовой Архипенко. Закоренелый стукач. Серая, потертая шинелишка, мешком висит на костлявых плечах. Запах от него, как от одной большой, заскорузлой портянки. Стараясь не вдыхать исходящее от него амбре, наклоняюсь к лопушистому, в белесых волосиках уху.
— Рядовой Архипенко, к генералу шагом марш!
Чувак, как робокоп, срывается с места и печатая шаг, прет к начальству. Сначала, никто ничего не понимает. Серая шинелька, вплотную подходит к золотым погонам.
— Товарищ генерал, рядовой Архипенко, прибыл по вашему распоряжению!
Голос от ужаса, срывается на фальцет.
Пауза длились секунд 30. Столичный генерал, тупо уставился мутным, после вчерашней радушной встречи, взглядом. Несуразный силуэт, щуплого, зачуханного солдатика, рядом с высокой, представительной внешностью, смотрится комично. Несмелой весенней капелью, послышались робкие смешки. Потом первой, майской грозой, разнеслись, до самого, военного городка, раскатистые маты. Такого матерного загибона, больше в жизни ни когда не слышал, даже от самых сраных наркоманов. А что вы хотели? Что бы командовать армией, надо владеть обширнейшей лексикой. Я, конечно не смогу припомнить, даже сотую долю той симфонии которая прозвучала тогда на плацу. Запомнилось только несколько фраз. «Развальцую вам задницы по самое грызло… и стране нужны солдаты, а шахна рожает долбохлебов». Это лишь миллионная доля той рулады, которую мы слушали раскрыв рты, целых пол часа.