Чтение онлайн

– Тогда давайте варианты и побыстрее. Как я понимаю времени у нас немного. 

Я повернулся к Ланси. Тот кивнул. 

– Да, они будут здесь самое большее через четыреста двойных шагов.

Юстас осмотрел своих людей. Все молчали, и тогда он принял решение.

– Всем в центр круга. Заткнуть уши воском. Вязать крепко и только ремнями. Через одного.

Мы управились буквально впритык. Едва я затянул ремни на руках Юстаса, как за границей круга, на грани света и тьмы, началось движение. У меня хорошее ночное зрение, и довольно скоро я рассмотрел наших визави, насколько это позволяла окружавшая нас тьма. Это было не очень приятное зрелище. Низкие, лохматые существа, с чрезмерно большой грудью. Подробности лиц мне рассмотреть не удалось, но глаза горевшие в темноте были видны отлично. И это не были глаза людей или животных. Когда я первый раз поймал эти горящие уголья на себе, то по спине у меня пробежала холодная дрожь. Столько чуждого было в этом взгляде. Я продолжал всматриваться в то, что творилось за пределами круга. Вскоре все существа расположились вокруг круга в определенном порядке, и я услышал звуки их песни. Хотя песней это назвать было трудно. Быстрее это была атональная молитва, в очень низком регистре. Во всяком случае, я воспринимал это именно как молитву. Она резала слух, но пока, никаких неприятностей кроме этого не было и, я решил подождать с заклятьем молчания, тем более что срок его действия достаточно

ограничен. До восхода солнца его никак не могло хватить, а Юстас успел объяснить мне, что черная сотня уходит незадолго до восхода солнца. Кроме того, я совсем не был уверен в том, как оно подействует. Магическая теория была у меня на высоте, а вот практики, только одно заклинание и то, чужое, усиленное мной. Так продолжалось уже с полчаса, когда я обратил внимание на то, что у некоторых моих товарищей начались судороги. Значит, песня на них действовала. Кони же вели себя спокойно. Они были стреножены и длинна арканов, накинутых на шеи, не позволяла им выйти за пределы круга. Сам я по-прежнему пока ничего не чувствовал. Я поднялся, и прошел к двоим воинам, которых наиболее сильно колотило. Обезумевшие глаза, пена на губах и ни одного звука. Странно. Я склонился над ними и в нужном месте надавил на сонные артерии, они тут же обмякли. Вот и хорошо, пусть отдохнут. Мои действия вызвали явное неодобрение за кругом. Завывания стали еще резче. Одно из существ закрутилось на месте, завывая и совершая пассы в мою сторону. Это ничего не дало, что по видимому приводило их в бешенство. Скоро к плясуну присоединилось еще двое помощников, но никаких видимых результатов не было заметно. Неожиданно в голову мне пришла мысль из теоретического курса магии. Не разрывая круга защиты из него можно выбросить любую деревянную вещь, если только она не обладает собственным магическим потенциалом. А ведь стрела тоже деревянная, только наконечник металлический. Но наконечник можно и снять. Я не собирался пробивать доспехи, а для глаза и деревянного острия достаточно. Достаточно быстро нашлись лук и стрелы, и я начал готовится к диверсии. Ну вот, пяти стрел для начала будет достаточно. Для первого выстрела я выбрал главного танцора. Дождавшись удобного момента, когда он замер в одном из своих пассов, я вскинул лук и выпустил стрелу. Да все было верно, стрела вылетела из круга не потревожив защиту. Выстрел тоже был удачен, стрела угодила танцору в правый глаз. Боже что тут началось. Мне кажется, что вопли этого парня были слышны на десяток километров вокруг. Правда, очень быстро он замолчал, опрокинувшись на спину. Его партнеры по танцу замерли, смолкла и песня остальных. Они были в растерянности и, воспользовавшись моментом, я выпустил четыре оставшиеся стрелы, в наиболее подходящие цели. Еще трое завалились на спину, это видимо послужило сигналом для остальных, после короткого периода всеобщих воплей, они оставили свои позиции вокруг круга и скучились несколько в стороне. Похоже, у них шла оживленная дискуссия. Я решил тоже поучаствовать, и послал свое заклинание тишины. Я разработал его еще в дни ученичества и совсем не был уверен, что все сработает как надо, но видимо волновался я напрасно. Судя по их реакции, заклинание достало эту теплую компанию. Этого для них оказалось более чем достаточно. Ретировались они с завидной быстротой. Когда паутина охранного заклинания перестала их ощущать, я начал развязывать воинов, начав с Юстаса. Почти у всех запястья были в кровоподтеках от ремней, которые они пытались разорвать. И никто не помнил того, что происходило. Как только Юстас пришел в себя, в нем проснулся командир, с его чувством ответственности.

– Где они?

Я пожал плечами.

– Ушли.

– Что уже утро?

– Да нет, до утра еще далеко.

– Не понимаю. Черная сотня никогда не уходит, не добившись своего, если только не встает солнце.

– Ну, я привел им некоторые резоны, и они показались достаточно убедительными. Поэтому они решили не задерживаться. Правда, в качестве вежливого жеста они оставили пару другую своих коллег, чтобы нам не было так одиноко.

– Говоря это, я кивнул в сторону трупов, оставшихся возле круга. Юстас глянул в ту сторону, и надо заметить глаза у него таки вылезли на лоб. Кстати не только у него. Ланси сам заметил трупы и таращился в их сторону с тупым удивлением. Наконец его прорвало.

– Это невозможно.

– Наверное, ты прав. Но я как-то об этом не успел задуматься.

Он таки был фанатиком, и я, похоже, виделся ему осквернителем основ. Кроме этого он явно боялся меня. Плохо, сейчас мне нужны все союзники, которые у меня могут быть, а с Ланси дело у меня явно не шло. И видит бог, это была не моя вина. Просто этот парень жил в строго определенных понятиях и даже думать не хотел о том, что они могут быть не единственной истиной. Он буквально отскочил в сторону и что-то напряженно обдумывал. Судя по взглядам, которые он бросал на меня, ничего хорошего мне это не предвещало. Я обернулся к Юстасу.

– Похоже, тебе лучше унять его – кивнул я на Ланси – пока он не начал обвинять меня в ниспровержении основ. Мы еще не выбрались из этой ситуации и нам нужно единство.

Юстас так же оценил ситуацию и, не говоря ни слова, отошел к Ланси. Скоро они о чем-то оживленно заговорили. Кажется, Ланси упирался, но Юстас был опытным командиром и видимо добился своего. Ланси видимо смирился с теми требованиями, которые предъявил ему Юстас и немедленного взрыва не последовало. И то хлеб. Но проблема только отложена, это я отлично понимал. Ох уж эти фанатики, нахлебаюсь я еще с этим парнем. Слава богу, остальные не страдали этим. Хотя, несколько брошенных на меня суеверных взглядов я заметил. По крайней мере, эти парни были благодарны за свою жизнь и не задавались вопросом о правомерности того, как я это сделал. Остаток ночи прошел довольно спокойно. Ничто и никто не потревожил больше нашего отдыха. Едва начало сереть предрассветное небо, когда все мы уже сидели в седлах готовые двигаться дальше. Юстас заметно нервничал. Как только первые лучи солнца показались из-за горизонта, Ланси снял защиту, вернее ее остатки. Свои усиливающие заклинания я снял раньше, стараясь не привлекать к этому дополнительного внимания и похоже, это мне удалось. Во всяком случае, Ланси явно был доволен тем, что заклинание ему подчинилось. Наверное, какое-то внутреннее опасение у него было, и сейчас он несколько успокоился. Я использовал это время для того, чтобы с помощью оптического шара найти наших преследователей. Они были на месте и не далее чем в полутора километрах от нас, тоже в седлах. Наверное, шар кроме всего прочего мог служить еще и чем-то вроде оптического усилителя, так как я прекрасно рассмотрел их в этих ранних сумерках. Жаль, что я не сообразил проверить шар ночью, возможно, он работал и как экран ночного видения. Ну да, кто же знал. Я подозвал Юстаса и протянул ему шар, указав в сторону наших преследователей. Юстас быстро посмотрел в том направлении. Увиденное немного успокоило его. Когда он отдавал шар мне, я увидел удовлетворение на его лице.

– Отлично! Если мы удержим их на этом расстоянии еще четыре часа, можно будет сказать, дело сделано. Я не думаю, что они решили отправить второй отряд к теснине, нам на перехват. А за ущелье они не пойдут, не рискнут. Ведь если мы только приманка то, перекрыв ущелье "Сокол" уничтожит их всех. Как бы они нас не ненавидели, жить

они тоже хотят.

На мой вопросительный взгляд он пояснил.

– Здесь на дневной перегон один выход на побережье и он хорошо охраняется, хотя этого и не видно. И они это очень хорошо знают.

В этот момент Ланси повернулся к Юстасу.

– Можно.

Юстас отреагировал немедленно. Он поднял руку.

– Пошли!

Я уже достаточно сжился с Бураном, и скачка не требовала от меня много внимания. Это позволяло мне посматривать на окрестности. Первое время я частенько оглядывался назад, но вскоре убедился в том, что расстояние между нами и отрядом преследователей остается практически неизменным. Я успокоился и стал больше смотреть по сторонам. Местность практически не изменялась и только цепь холмов бывшая нашей целью медленно приближалась. Постепенно, во мне все больше стало накапливаться недоумение. Если я правильно понял Юстаса, то наши преследователи были ограничены временем. Но, тем не менее, они даже не пытались увеличить темп скачки или срезать углы, хотя у них было несколько таких возможностей. Они шли точно по нашему следу. На скаку очень не поговоришь, и я решил отложить эти вопросы до лучших времен. К тому же я обратил внимание на то, как скакал наш отряд. Назад практически никто не смотрел, а вот по сторонам и вперед смотрели очень внимательно, и все. Похоже, какая-то опасность была не только в наших преследователях, а и по ходу нашего отряда. И судя по тому, что Ланси шел все время в голове отряда, эта опасность была не из обычных. Я тоже стал внимательнее смотреть по сторонам, но ничего необычного не замечал. Мысленно я пожал плечами. Ладно, когда будет время, нужно будет расспросить Юстаса, что к чему. Мерный ритм скачки убаюкивал, и крик Ланси застал меня врасплох. Мы как раз выскочили на очередной пригорок, когда Ланси указывая рукой вперед и в сторону, закричал. Я глянул в сторону, куда указывал Ланси, но ничего особенного сразу не заметил, и только приглядевшись повнимательнее, заметил облако чего-то похожего на пух, катившееся нам на перерез.

– Быстрее!

Лицо Юстаса было искажено, когда он обернувшись ко мне, прокричал это. Остальных подгонять не было нужды. Кони пошли бешеным галопом. Но мы явно не успевали. Облако пуха, катившееся с боку, перекрывало нам дорогу. И опередило нас секунд на пять. Никто из отряда не пытался уйти в сторону от тропы, по которой мы неслись. Все резко стали осаживать коней и соскакивать на землю. Я последовал их примеру и, скатившись с Бурана, схватился, было за меч, но никто больше не пытался обнажить оружие. Все были мрачны.

– Да что происходит, черт возьми!? Может, вы все-таки объясните мне, что здесь творится.

– Боги отвернулись от нас. Лучше бы ты не спасал нас от черной сотни этой ночью. Они бы забрали только жизнь, а это хуже смерти, оно сожрет душу и сделает нас своими слугами.

– Голос Арта был мертвым, как и его лицо. Я разозлился.

– Какого черта, что с вами происходит, вы же воины и сдаетесь, даже не обнажив меча.

– Это бесполезно. Скоро ты сам это поймешь.

В этот момент один из воинов с криком выхватил кинжал и попытался ударить себя в сердце. Это была попытка с негодными средствами. Еще до того, как его рука прошла полпути вниз, кинжал охватило сияние, и он исчез, буквально растворился в воздухе. Я обернулся и посмотрел вперед. Облако пуха, перекрывшее нам дорогу, исчезло. Теперь, на его месте висела белесая туманность, в которой крутились вихри. Больше всего это напоминало кипение облака, снятого в ускоренном темпе. Это продолжалось буквально несколько секунд. Внезапно я почувствовал прикосновение к своему мозгу. Впечатление было такое, словно кто-то пытается выпить его, как коктейль через соломинку. Мир поплыл перед глазами. В голове у меня закручивалась мощная пружина неведомого часового механизма. Я зарычал, и невольно вскинул руку, защищаясь от этого вторжения. Сам не знаю почему, я сделал несколько шагов навстречу туманности, и с моего языка сорвалось несколько звучных и певучих слов, совершенно неизвестного мне языка. Давление на мой мозг сразу ослабло, и я несколько перевел дыхание. Незримый канал, связывавший меня, с чем бы там ни было, донес до меня удивление и слабый протест. Я снова сделал несколько шагов в сторону туманности, и снова мой язык произнес совершенно неведомые мне слова. Протест стал более осязаемым. Тогда моя рука поднялась вверх, и с языка сорвалось одно единственное слово. Я по-прежнему не понимал его, но повелительные интонации не оставляли сомнения в том, что это приказ. Этого оказалось достаточно. Туманность разделилась на две половины и, осторожно обтекая нас, переместилась в тыл отряда. Откатившись, метров на двадцать, она слилась и замерла там. Голова моя очистилась. Мир встал на свои места. Первое, что я понял это то, что опасность нас миновала. Погоня тоже перестала меня волновать. Чем бы ни была эта туманность, она прикроет нас. В этом я был абсолютно уверен, хотя откуда взялась эта уверенность, я не имел ни малейшего понятия. Просто я это знал, и все тут. Разбираться в этом было недосуг. А вот со своими спутниками разбираться нужно было срочно. Даже у Юстаса в глазах горел суеверный ужас. Да, этим ребятам выпало больше, чем они могли переварить за один раз. Мне было жаль их, но времени не было даже на то, чтобы пожалеть себя. А каша у меня в голове была покруче, чем у них. Судя по их глазам, они уже имели толкование того, что произошло. А мне еще предстояло с этим разбираться. Так что…

– По коням! Мы еще не сделали своего дела. Или у вас есть желание размяться с ребятами, которые у нас на хвосте.

Я решил не говорить им, что погони уже можно не опасаться. Мне и так придется отвечать на вопросы, ответы на которые, я хотел бы иметь сам. Юстас опомнился первым.

– Вас что пинками в седла загонять!

Рявкнул он. Привычный голос заставил их, наконец, зашевелится. Воины начали садится в седла, нервно поглядывая то на туманность, застывшую у них за спинами, то на меня.

– Пошли.

Отряд тронулся в прежнем порядке. Правда, теперь все больше смотрели не по сторонам, а на меня. Не скажу, что мне это очень нравилось, но я понимал их. Неожиданно на меня напал смех, очень уж они напоминали стаю перепуганных воробьев. Юстас с удивлением обернулся ко мне. Я махнул ему рукой, указывая на воинов. Он перевел взгляд на них и тоже расхохотался.

– Посмотрите на себя – крикнул он сквозь смех – мокрые курицы, а не солдаты "Сокола".

Воины взглянули друг на друга, и вскоре весь отряд дружно хохотал. Наверное, это была реакция на нервную перегрузку, но нам она пошла на пользу. Отсмеявшись, все успокоились, и отряд снова стал единым организмом. Через некоторое время я поравнялся с Юстасом. Приноровившись к темпу, я крикнул ему.

– Можно не гнать лошадей. Похоже, у тех ребят появились другие проблемы.

Юстас оглянулся назад. Увиденное удовлетворило его и он, подняв руку, подал сигнал, переводя отряд на рысь. Холмы, казавшиеся далекими, значительно подросли, хотя мы и не двигались напрямую к ним. Наш путь лежал как бы по диагонали между берегом моря и холмами. Почему именно туда я не мог понять. Даже когда мы совсем приблизились к холмам, они не выглядели слишком уж неприступными для того, чтобы их нельзя было преодолеть даже имея с собой лошадей. Любопытству моему не было возможности удовлетворить себя, ни обстановка, ни время не располагали к этому. Солнце уже перевалило за полдень, когда мы достигли места назначения. Юстас снова поднял руку, останавливая отряд. Мы спешились, держа коней в поводу. Юстас собрал своих воинов в круг и стоя рядом со мной заговорил.