Сердце тролля
Шрифт:
Здесь просыпаешься не от заунывного звука будильника, а от голосов живых людей. Кухарки перекрикиваются на кухне, конюхи бранят своих подопечных на конюшнях, мальчишки бегают по замковому двору и дерутся на палках, как на мечах. И все они ее знают и уважают…
Потому что Грейлав им так приказал. Ну и что? В ее мире ее не защищал даже родной отец. А здесь… Роскошный замок, величественная природа, множество экзотических персонажей и веселые средневековые пирушки.
Поедет ли она увещевать свою мамочку-ведьму через три месяца – это еще бабка надвое гадала. Марго и сама боялась себе
Главной причиной был он. Светло-фиолетовый монстр с лицом рок-звезды и характером владыки с пятисотлетним стажем. Такой гордый, властный и такой неприступный. Ей тоже нужно быть неприступной, пусть знает, что хотя бы одна женщина в этом месте не готова броситься к нему в объятия. Здесь она будет леди, по крайней мере, все ее таковой считают, а значит, за эти три месяца ее приключений она должна такой стать.
Короткий зимний день быстро подошел к концу и когда в холле начали собираться люди, чтобы отдохнуть от трудового дня, и заиграла музыка, Марго, утомленная конной прогулкой и впечатлениями от услышанного, просто легла в постель и крепко уснула.
***
Снился ей летний сад у замка. Вдоль садовых дорожек цвели розы и стояли скамейки, а деревья были таким огромными, что из-за их листвы практически не проглядывало солнце. Она сидела в глубокой тени ветвистого дерева на каменной скамье в длинном темно-красном платье и читала книгу по истории Мирии, про города-государства, в которых жили тролли, люди, гномы и эльфы.
…И тут к ней подошел Грейлав. На нем были светло-серые бриджи, заправленные в высокие сапоги, и белая шелковая рубашка, расстегнутая на груди.
– Что ты читаешь, Марго? – спросил он так, как будто они были друзьями сто лет.
– Да так, пытаюсь разобраться в вашем мироустройстве, – ответила она, глядя прямо в огромные прозрачные глаза.
– И как тебе здесь?
– Наверное, не так одиноко, как там…
– И здесь есть одинокие, – и губы Грейлава тронула едва заметная грустная улыбка.
– Но почему? Неужели ты не можешь найти себе пару, когда вокруг столько влюбленных женщин всех рас.
– Я уже нашел, но она не хочет меня, – сказал он грустным голосом, и глаза его снова стали сиреневыми.
– Ой, а у тебя, оказывается, кисточка на кончике хвоста, как у льва! У вас есть львы? Красивые животные. И она почему-то тоже стала ярко фиалковой. Почему иногда ты меняешь цвет, как хамелеон?
– Это случается, когда я волнуюсь, обычно под плащом хвост не видно, но сегодня слишком жарко, – спокойно ответил Грейлав, а потом с легкостью перевел тему. – А вот к твоим черным волосам и бледной коже очень идет темно красный. Твое платье восхитительно. Можно, я нарву тебе букет роз из своего сада такого же цвета?
– Спасибо, мне будет очень приятно. Я очень люблю розы, а платье… Оно ведь тоже твое. Моего здесь ничего нет.
– Тогда с этого момента, каждое новое платье считай моим небольшим подарком. Их ведь все равно шьют только для тебя, потому что такой размер у нас подойдет разве что десятилетней девочке. Но наши девочки в таком возрасте гоняют собак палками по двору, а не одеваются
в бархат и шелка.– Спасибо, Грейлав. Знаешь, во сне ты совсем другой, чем в реальности.
– Не за что, Марго. Это я в реальности другой, чем на самом деле.
***
Проснулась Марго от мягкого прикосновения к своему плечу и острого в холодном зимнем воздухе аромата свежесрезанных роз. Это служанка будила ее уже полчаса и не могла добудиться.
– Миледи, простите мне мою дерзость, но солнце уже высоко и скоро придет лорд Мельрик с какими-то делами к вам. Он велел мне предупредить вас.
– Откуда розы в вазе?
– А… Это я поставила с утра. Срезала в теплице. Хозяин приказывает ставить по замку и в комнатах свежие цветы. Там много всего, в теплицах. Чудеса, да и только.
Милорд организовал их после приезда с Востока, там такое в моде. Правда, с нашими морозами пришлось там построить печи и топить их все время. Благо, лесов здесь – до края земли, да и с гномами хозяин дружит, уголь закупаем регулярно. Простите, миледи, что-то я разболталась, как старая курица, а надо еще вас накормить, и одеть, и причесать.
– Ничего, все в порядке, Марта. Тебя ведь Марта зовут? Принеси мне чего-нибудь перекусить, а я сама приведу себя в порядок.
– Да, миледи, спасибо, миледи, – толстая молоденькая троллиха зарделась и вышмыгнула в дверь.
Марго нехотя сползла с постели и подошла к зеркалу. Длинные, черные волосы крупными волнами спадали до талии, ночная рубашка в пол была такой тонкой, что просвечивала в лучах холодного зимнего солнца. А вот темные круги под глазами исчезли, и даже появился румянец – наверное, всему виной неиспорченный промышленными выбросами местный воздух. Особенно учитывая, что большую часть деревьев на многие километры от замка составляли столетние ели и сосны невероятных размеров.
Марго выглянула в окно, оно выходило не во двор, а в парк, за которым до горизонта тянулся украшенный снежным кружевом лес, и сделала большой глоток горячего какао с молоком, принесенного услужливой Мартой.
А потом уже почти без удивления увидела на софе аккуратно сложенное темно красное платье, отделанное голубой норкой. Она быстро оделась, заплела волосы в косу и обернула ее вокруг головы. И только она успела воткнуть в волосы последнюю шпильку, как в комнату сначала робко постучал, а потом вихрем влетел Мельрик.
– Доброе утро, госпожа Марго! Надеюсь, вы выспались и полны сил, ибо нас ждут великие дела! Я тут набросал небольшой план нашей работы, но, думаю, спешка нам ни к чему! – и как будто в опровержение своих слов молодой мастер рассыпал на столе кипу бумаг.
– Доброе утро, господин Мельрик, – улыбнулась неуклюжести юноши Марго. – Спасибо, у меня все прекрасно. Но я здесь подумала: раз уж нам предстоит довольно много времени проводить вместе, почему бы не перейти на «ты». Мне здесь очень не хватает друзей.
– Оу! – Мельрик залился бордовой краской. – Конечно, миледи, как прикажите, миледи… То есть, гм… Марго.
– Вот так-то однозначно лучше. Ну, что там у тебя за планы? Я вся – внимание.
– Э… Ну да, ну да… Я тут кое-что набросал. Начну с того, что можно не слишком торопиться. Время есть.