Сердце тролля
Шрифт:
– Отдай ее мне и забирай Южное море и острова, ты давно их хотел! – прокричал он в сторону сидящего за столом Грейлава.
«Это орк!..», – прошелестели гости в зале.
Король троллей не шелохнулся, только взгляд фиалковых глаз стал ледяным и колючим, а огромная рука машинально легла на рукоять меча.
– Тебя здесь не ждали. Уходи! – прогремел Грейлав.
– Отдай мне девку. Она – порождение зла, ты знаешь. Она принадлежит нам. Орки будут править миром, хочешь ты этого или нет, король Грейлав!
– Убирайся, Кор! Иначе этим вечером одной лысой орчьей башкой станет меньше. Я не шучу! – гремел король троллей.
– Как знаешь,
Это оказалось слишком! Кто «она»? Что «она»? Кто этот лысый уродец, утверждающий, что она должна прийти к нему по собственной воле? Кто все эти свалившиеся невесть откуда женихи? И зачем она им?
И наконец, почему этот надменный Грейлав мало того, что выкрал ее и приволок сюда из родного дома, так еще и ни разу не пригласил на танец?.. И вообще завесь вечер не бросил и одного взгляда в ее сторону!
Надо найти гнома! Марго обвела взглядом немного взбудораженных появлением незваного орка гостей и заметила учтивого гномьего вожака в нескольких шагах от себя.
– Господин Грутум, я слышала, у вас есть волшебный гномьий самогон?
– Что, все так плохо, миледи?
– Хуже некуда.
– Ну, хорошо. Но, может, вам достаточно будет крышечку понюхать?
– Давайте уже свою флягу! – не выдержала Марго.
Последнее, что она запомнила, было то, как верзила, слуга Грейлава, бережно укладывал ее в постель в уже прибранной комнате. После чего и сам лег на пол у двери.
Глава 4. Тайна приоткрывается
Этой ночью Грейлав практически не спал. Он метался среди простыней в своей огромной кровати. Он – бесстрашный воин, мудрый правитель, семисотлетний непобедимый герой и объект желания множества женщин – страдал.
Страдал от страсти, страдал от страха за почти незнакомую ему девушку, которую видел два раза в жизни – растрепанную, взбешенную и в слезах, с обнаженными длинными тонкими ногами, и танцующую с гостями, навеселе, в прекрасном платье, забывшую на мгновение, в каком непростом положении она оказалась, или не подозревающую об опасностях окружающего мира.
Его комната была огромна, его кровать была гигантской. Но ему было тесно и жарко, слишком просторно и холодно среди серых шелковых простыней, под одеялом из шкуры собственноручно задушенного им медведя.
Азакаэль приходила к нему после праздника. Крупная светловолосая эльфийка, уверенная в своей неотразимости и влюбленная в него уже добрый десяток зим. Он отослал ее, он ее не хотел. Он хотел ту, которую, скорее всего, сам обрек на погибель. Слишком юна, слишком хрупка и неопытна. Явно не амазонка. И уж точно – не жрица. Как любить того, кто по твоей воле должен умереть, кого ты ради собственных интересов обрекаешь на погибель? Любить? Он сказал любить? Это слово он не произносил лет триста.
Но что делать? Он в ответе за свой народ и должен повиноваться долгу. Так он и сделает. Слава богам, у него есть Мельрик, его младший друг, его названый брат, еще такой юный и талантливый волшебник. Он не ошибся ни в нем, ни в его таланте, ни в его преданности.
Уснул Грейлав уже, когда поздние лучи зимнего солнца осветили роскошно обставленную комнату. И снилась ему Марго. Будто они идут по цветущему лугу, и он, подхватывая ее, как пушинку, переносит через быстрый звонкий ручей. На ней было тонкое прозрачное платье, и она соскочила с его рук, чтобы обрызгать ледяной водой. От брызг платье намокло, прилипнув к
телу, и он обнял ее, чтобы согреть своим теплом. Почувствовал, как бешено стучит ее сердце, как пульсирует нежная венка на шее. Он дернул ворот платья и начал покрывать ее поцелуями своих горячих губ, уложил ее на цветущий луг, подмял под свое огромное тело, как вековой дуб подминает тонкую травинку.Проснулся Грейлав поздно, влажный от пота, хотя в камине уже давно потух огонь. А еще он был зол. На себя. И на Мельрика, этого гения, вычитавшего невесть где и придумавшего всю эту затею.
– Мельрик! Позовите мне этого оболтуса! – крикнул он в открытую дверь, накинув халат.
– Я здесь, сир. Хитрый Мельрик выскочил, как чертик из табакерки. Как любой волшебник, он обладал повышенной проницательностью и знал, когда с хозяином лучше не шутить.
– Что там в мире?
– Доносы, ваше величество. Сегодня с утра еще одна депеша из Дорума. Зверские убийства продолжаются. Прикажете подать чаю? Или может бренди или вина? Вчера покутили на славу.
– Это ты кутил. А я думал. Давай чай и бренди.
– Эй, кто там живой! Хозяин желает завтракать! – крикнул, выглянув за дверь, Мельрик.
– Чего изволит ваше величество? – через секунду в дверях появился громила охранник.
А через минуту перед господами появился поднос с чаем, бутылкой лучшего бренди, сыром, маслом и горячими булочками.
– Что мы ей скажем? – Грейлав выглядел угрожающе даже в шёлковом халате.
– Как что? Правду, – ответил неуверенно Мельрик.
– Всю правду нельзя. Она испугается, и что тогда? Проявлять насилие? Заставить ее силой? Заточить в темницу до весны? Она попробует убежать и погибнет. Мельрик, ты умный парень, но иногда бываешь идиотом.
– Ну, она и так смертная. Проживет еще лет пятьдесят и сама умрет. Она вам так нравится? Давно такого не помню, – философствовал волшебник. – Ну, давайте отправим ее домой.
– И все погибнем ужасной смертью. Ладно, ты да я. Я уже давно ничего не боюсь. Но тысячи подданных ждут от нас спасения их жизней.
– Значит, поговорите с ней и скажите не всю правду, а только часть, чтобы она не испугалась, а преисполнилась желания помочь. Вы же лидер, каких не бывало, вы вдохновляли идти на верную смерть тысячи воинов. Что, не справитесь с одной бестолковой девчонкой?
– Бестолковый здесь ты, Мельрик. Отзывайся о ней уважительно. От нее зависят наши жизни.
– Слушаюсь, милорд.
***
Марго проснулась поздно. В камине горел огонь, на столе дымились горячий кофе и булочки. А на тахте у кровати лежал аккуратно стоженный белый шерстяной мужской костюм ее размера и коричневая бархатная мантия, подбитая горностаем.
Вставать не хотелось, слишком было тепло и уютно в ее новой постели, да и голова немного ныла, из-за чего Марго твердо решила, что пить гномий самогон будет только в исключительных случаях.
А еще ей снились сны. Ей снилось лето, луг, усыпанный необычными желтыми цветами, ручей с ледяной водой и Грейлав. Как будто она, играючи, брызгала в него водой и намочила себе платье. А он согревал ее в своих объятьях, покрывал поцелуями лицо, шею и грудь, прижимался к ней своим горячим могучим телом, ласкал сквозь тонкое платье своими огромными лиловыми руками.
Нет, она не была девственницей. В последний год на вечеринках она из любопытства отдавалась бегающим за ней мальчишкам, но не было никаких чувств, кроме неловкости и стыда. Может, потому что она их не любила?