Сердце Тайрьяры
Шрифт:
Интересно, как Литиция оказалась в Орссе? Кем она была в Fell de Arda? А кем была до того, как пересечь Тайрьяру? Виктор Фэлл боролся с ее так называемым ложным богом. Насколько я знаю, Литиция исповедовала Единую Веру и говорила только на древнем языке, что свидетельствует о том, что ее воспитали в строгих старых традициях, и, похоже, ее семья была ортодоксально верующей. Должно быть, Литиции тяжко пришлось в Орссе, где Виктор Фэлл постоянно запугивал ее тем, что отрежет ей язык, если она воззовет к своему "ложному богу" в стенах Шипа Розы. И он привел свои угрозы в исполнение, чтоб
Интересно, что стало с Кастером? За что именно орсский наместник убил нашу мать? Сколько времени она прожила без языка? Каким образом я после потери памяти оказался в Гранаде? Как я вел и чувствовал себя после обращения? Сколько человеческого во мне осталось, когда моя кровь стала именоваться Perrian Numjette? Что входит в обязанности людей, ставшими стражами Орсса?
Проклятье! Чем больше прошлое приоткрывает передо мной свою завесу, тем больше появляется вопросов. Кажется, было бы проще, если б я совсем ничего не вспоминал.
Неподалеку послышались шаги. Я лениво повернул голову и хмыкнул.
– Теряешь форму. В Элле тебя было почти невозможно заметить.
– Я не скрывал своего приближения сейчас, - отозвался Рон, вернув мне усмешку. Приближался он неспешно. Было видно, что после обильной кровопотери он все еще чувствует себя слабым, хотя и пытался этого не показать.
Роанар старательно запахивал поистрепавшийся камзол, купленный в Альгране, чтобы закрыть порванную окровавленную сорочку. Заросший и осунувшийся, будто постаревший на несколько лет, Руан Экгард сейчас при всех своих барских замашках мало походил на знатного господина. Даже Ольциг, сменивший монашескую рясу на более подходящие к такому походу одежды, сейчас больше напоминал благородного. А это о многом говорит.
Роанар несколько секунд молча изучал мое лицо. Внутри меня вновь начало закипать раздражение, и я поспешил предупредить арбалетчика:
– Сразу говорю, если ты тоже пришел беседовать со мной об этой треклятой царапине, лучше даже не начинай.
Барон усмехнулся, вздохнул и присел рядом со мной.
– Не все сердца полны лишь волнения за тебя, Лигг, - склонив голову, сказал он, - так что, если ждешь от меня душевных излияний о том, как мне будет тебя не хватать, лучше закатай губу сразу.
Я от души рассмеялся и с нескрываемой благодарностью посмотрел на друга.
– Спасибо, Рон.
– Обращайся, - хмыкнул он.
Несколько секунд мы провели в молчании, затем арбалетчик все же произнес:
– Если хочешь мое мнение, - Роанар внимательно посмотрел на меня и кивнул, - думаю, ты не умрешь. И не злись так на dassa. Он юн и импульсивен. А еще он очень сильно к тебе привязался. Ему страшно, вот он и выражает это так...
Рон задумался, какое слово подобрать. Я хмыкнул.
– По-идиотски?
– Именно, - с нарочитой серьезностью отозвался арбалетчик, тут же прыснув со смеху. У меня на душе стало намного легче. Я взглянул в сторону Ольцига и Филисити. Девушка что-то сказала монаху, легонько ударив его по плечу, затем заботливо приобняла его и начала что-то ему усердно втолковывать. Ольциг кивал, сгорбив спину, словно таирская колдунья пыталась словами смягчить его большое горе.
По правде говоря, мне стало даже жаль юношу. Может быть, Руан прав?– Роанар, я скажу это один раз и только тебе, - вздохнув, серьезно проговорил я, - если через два дня опасения dassa подтвердятся...
– Райдер, - закатив глаза, протянул барон, но я не дал себя перебить.
– Дослушай. Если Ольциг окажется прав, ты ведь выполнишь задание короля? И Филисити...
– я снова мельком взглянул на колдунью, и сердце защемила тоска, словно лишь теперь мне передались опасения друзей, - сбереги ее. Она...
Роанар вздохнул и тяжело опустил мне руку на плечо.
– Выбрось это из головы, Лигг, - строго сказал он, - прекрати хоронить самого себя. Злость, уныние и паника - чрезвычайно заразные недуги. Борись с ними, как боролся всегда, и будь самим собой. Ты не умрешь. Я знаю таких, как ты.
У меня вырвался нервный смешок.
– Стражей Орсса с темной кровью?
Рон посмотрел на меня, нахмурившись, и мне захотелось ударить себя по лбу. Какого декса я уже в который раз называю себя стражем Орсса?!
Руан коротко кивнул мне и тихо проговорил:
– Будем считать, первой половины я не расслышал, - он тут же перестал говорить полушепотом и продолжил, - нет. Племя победителей. Такие, как ты, рождаются под счастливой звездой. Вы всегда побеждаете, у вас это на роду написано.
Взгляд арбалетчика обратился в сторону костра, где Филисити продолжала о чем-то тихо беседовать с Ольцигом.
– Леди да-Кар...
– Рон помедлил и, качнув головой, необычайно осторожно и нежно произнес имя таирской колдуньи, - Филисити... тоже из этой породы. Вы ломаете привычные устои, добиваетесь своего, выбираетесь из чудовищных передряг, отделавшись парой царапин. Вас словно что-то оберегает, ведет. Уж не знаю, какая это магия: темная кровь, или силы природы, но такие люди, как вы, всегда оказываются на коне.
Я слушал и удивлялся тому, каким кажусь со стороны. Эдакое олицетворение успеха. Причем в глазах наследника знатного рода. Я - безродный наемник, без определенного пути, без прошлого, без памяти... воистину, мой покровитель был прав.
– Никогда не знаешь, что у человека под кожей, - произнес я, предпочтя опустить первую часть фразы кардинала Солли.
Рон, как ни странно, встрепенулся от этих слов и непонятливо взглянул на меня.
– Что?
Я повторил.
– Никогда не знаешь, что у человека под кожей. Так говорил Дайминио, когда я выражал примерно то же настроение. У всех моих сверстников в Ордене было, о чем вспомнить. Было прошлое, и я тянулся к этому...
– У меня есть прошлое, - пожал плечами Руан, - и я помню, кто я. Но, знаешь, Лигг...
Арбалетчик вновь с тоской взглянул на Филисити и криво улыбнулся, убрав руку с моего плеча.
– ... лучше бы я не знал.
– Не стоит так говорить. Ты не стал бы, если бы понимал, каково это.
– Ты наглядно это объяснил днем, - хмыкнул Роанар, - и я все еще с тобой не согласен. Ты объяснил, что потерял, но совсем забыл про то, что приобрел.
Я непонятливо прищурился, и арбалетчик усмехнулся.