Семнадцатый
Шрифт:
– Уж лучше в черта, с ним скорее на том свете увидимся. Эй, ты чего? – присмотрелся ко мне друг.
– Ты меня знаешь. Я же нормальный? – продолжал я.
– До этой минуты казался вполне. Ты все из-за лериного номера переживаешь? Брось.
– Нет. Вернее, не только это. Слушай, я могу объяснить и того гонщика, и путаницу с чеком. Но дорога… она ненормальная. Я ее знаю, ты ее знаешь. Мы с тобой чувствуем каждую дорогу, по которой едем. И я тебе говорю: эта – ненормальная. Все эти странности… Я, – я сглотнул. – Я не знаю, что тут еще можно придумать. Она явно хочет меня прикончить.
– Ты
– Шева, мы только что чуть фуру в лоб не поцеловали, а ты даже не заметил. И нет, я не задремал и мне это не приснилось, – опередил я его возражения.
– Не хочешь ехать, так и скажи. Останови и я выйду, сам как-нибудь доберусь.
– Да не в этом дело, я тебе о другом…
– О призраках своих рассказывать мне будешь? Лечи это гаишникам, мне твое нытье дорого дается. Останови, и я….
А я и правда остановил машину. На красный сигнал светофора. На глухой трассе. Странно.
– О, ну спасибо, – Шева схватился за ручку двери, намереваясь выйти. И тут с его стороны к светофору медленно подкатилась гоночная машина и остановилась вровень с нами.
Стекло опустилось, и водитель в шлеме высунул руку, как будто протягивая ее Шеве для рукопожатия. Чтоб дотянуться, он чуть подался вперед, и я увидел выбитый белой краской на спине его кожаной куртки номер – семнадцать.
Шева поспешил открыть и свое окно.
– Ах ты, шаволда, иди сюд….
Гонщик подался еще ближе и в упор посмотрел на Шеву. Я же таращился на самого гонщика. Его глаза уже не были пустыми, как в прошлый раз. В них плясали огоньки, как у самого Шевы, когда тот входил в раж на гонках.
Шлеп! Протянутая рука смачно хлопнула замершего Шеву по лбу, и машина с места рванула вперед со скоростью звука.
Шева оторопело повернулся. На пол-лица красовалась наклейка «Въезд на платную дорогу. Пожалуйста, оплатите проезд». Это было не просто жутко, меня обдало волной ужаса. Но я также мог бы поклясться, что кроме страха, где-то в глубине души, я ощутил неподдельную детскую радость.
Мы молча ехали минут двадцать. Первым заговорил, как ни странно, Шева.
– Я знаю, о чем ты думаешь. Хорошо, допустим. На одну минуту предположим, что старая дурилка – это правда. И что? Что теперь? За нами гоняется призрак, так выходит? Будет облеплять нас наклейками и строить нам наглые рожи до конца жизни?
– По радио сказали, про него мало что известно. Откуда взялся, чего хочет? Ты ж не дал мне дослушать, – я все еще злился на Шеву за устроенную им сцену.
– Давай напряжем остатки мозгов. Мы о нем никогда не слышали, так? До въезда в округ все было в порядке. Вывод – кем бы этот гад ни был, промышляет он только в этих краях. Значит, узнавать что да как нужно у местных, мы тут в гостях как-никак, не забывай.
Надо же, какие чудесные перемены производит в человеке шлепок по лбу!
– Звони в техподдержку, а я попробую что-нибудь подслушать по радио, – я вновь принялся крутить магнитолу, но та отзывалась только грозным шипением.
Света подняла трубку сразу, еще до первого гудка. Видимо, держала телефон под рукой, будто ожидая нашего звонка.
– Свет, как там, без новостей? – первым делом спросил Шева.
– Да, врач забегал буквально на минуту, что-то посмотрел, в бумажках своих покопался, ничего толком не сказал. Ох, Коль, я не знаю, что я еще могу сделать. Сижу тут, толку от
меня ноль, – сокрушалась сестра.– Ты сейчас делаешь все, что нужно. За нас двоих, не забывай. И я тебе бесконечно благодарен. Я знаю, тебе сейчас не до меня, но, мне нужен… нужно кое-что у тебя узнать, – Шева мелко постукивал себя кулаком по колену. Я понимал: ему стыдно рассказывать сестре о напугавшем его до чертиков призраке. Но если открываться Свете ему было просто стыдно, то самому себе признаться в страхе он не смог бы никогда. – Ты же всю жизнь провела в N. Может быть, слышала эту дурацкую историю про…гм… про гонщика какого-то, кажется?
На мгновение повисла такая тишина, что если бы не гул мотора, я бы подумал, что оглох.
– Не говори мне, что вы его видели, – в трубке отдаленно послышались шаги. Наверное, Света вышла из палаты, хотя мать в ее состоянии вряд ли могла услышать разговор.
– Не знаю точно. Вернее…
– Какой-то парень на черной гоночной машине едва в нас не врезался на перекрестке. Хотя за секунду до этого дорога была абсолютна пуста, я уверен, – тут вмешался я.
Света молча слушала. Я продолжил:
– Потом начались какие-то странности. Минивен, который нас чуть не протаранил, а через мгновение будто испарился. И еще… – тут уж даже мне стало неловко. Шева посмотрел на меня, и я понял: не все детали Свете нужно знать. – В общем, напряженное путешествие у нас, хотели узнать, может, тут всегда так?
– Вы же дали ему проехать, правда? – тихо переспросила Света.
– Свет, ну не чуди. Мы слышали по радио, что у вас тут промышляет какой-то циркач. И что? Мало ли дураков на дороге? На самом деле, мы просто хотели чем-то занять время в пути, вот и подумали, может, ты нам историю какую-нибудь местную расскажешь. Что б Седьмой не заснул за рулем, – красиво вырулил Шева. Но по глазам я видел – он сам не верит в то, что говорит.
– Сейчас послушай меня внимательно. Отец Вадима, мой свекр, тоже встретил его однажды на 132-м км. Черное авто, водитель в шлеме, носится с огромной скоростью, но не оставляет после себя следов на дороге, так? – насчет следов я уверен не был, остальное, конечно, сходилось. – Веришь-не веришь, а он и правда появляется то тут, то там. Очень важно, слышишь меня, важно уступить ему дорогу. Вы же пропустили его? Пропустили? – в ее голосе звучала нескрываемая тревога.
– Ну конечно, – поспешил заверить ее Шева. – Нам просто стало интересно, что случается с теми, кто не так уступчив, как мы?
Света облегченно выдохнула.
– Ну, говорят, будто он не даст сойти с трассы, пока не вступишь с ним в гонку.
– Что значит «не даст сойти»? – сходу переспросил я.
– Не знаю. Видишь ли, не у кого спросить. Никто из тех, кто, по слухам, проехал вперед него, не доехал домой, чтоб рассказать свою историю целиком.
Я сглотнул.
– Ладно, а если выиграть у него заезд? – сообразил Шева, пока я цеплялся за остатки рассудка.
– Ничего не будет. Выиграешь – и все, свободен. Делай что хочешь, он тебя трогать не будет. А насчет того минивена… Раз вы пропустили гонщика, то это просто дело случая. Наверное, водитель успел вас обогнать или свернул с дороги, поэтому вы и не увидели его в заднее зеркало. Это моя вина, я должна была вас предупредить. Забыла, что вы у нас уже сто лет не были и не в курсе последних новостей. Со всей этой ситуацией я совсем не могу собрать мысли в кучу…