Чтение онлайн

Арон пожал плечами.

— Хочешь, я поговорю с ней? Я бываю очень убедительна когда нужно.

— Нет! — вздрогнул Арон — не стоит. Будет только хуже. И потом… Аделина приглядит за ней.

— Я пошутила — призналась Сольвейг.

— Не смешно… — буркнул Арон.

— А как тебе вообще мои сестры?

— В каком смысле? — не понял он вопроса.

— Во всех смыслах, дорогой — нарочито мягко пояснила она.

— Каждая из них прекрасна по-своему — честно ответил он.

— А кто понравился больше? — не унималась она.

Арон задрал голову и всмотрелся в ее лицо. Но в нем не было

ни упрека, ни сарказма, ни насмешки. Только легкая ироничная улыбка на губах.

— Аделина и Аста — признался он искренне.

— Аста?! — Сольвейг рассмеялась — А я больше склонялась к Фриде, или Агнете.

— Потому что они, дев предпочитают? Нет. Аста поразила меня. Прежде всего своей прямотой. Она отнюдь не глупа, ловит все на лету… и у нее чудовищные рефлексы! А еще ее скромность во всем. И холодна она только внешне. Тот, кто растопит ее лед, наверняка будет счастлив.

— Никогда не знала ее с этой стороны… но, наверное, тебе виднее. А что же Аделина?

— За ее грозным фасадом скрывается целое море заботы и нежности. Она без колебаний закроет каждого из вас своей грудью. Ну или прижмет к груди. Просто проявлять правильно она этого пока не умеет.

— Ты все так же проницателен — рассмеялась Сольвейг.

Наконец, Арон решился задать вопрос, ответ на который его больше всего беспокоил. Он немного помолчал, словно задремав, и не открывая глаз спросил:

— Скажи, Сольвейг, А зачем вообще ты все это затеяла.

— Отец попросил. Еще немного, и ему самому пришлось бы сделать это. А возлежать с собственными дочерями, для короля последнее дело — почти серьезно ответила она.

— Не верю ни единому слову. — отрезал он.

Сольвейг вздохнула удрученно, и, поняв, что от разговора не уйти, решила выдать все что на душу легло. В конце концов, если не ему, то кому же?

— Ты боишься, что во мне взыграет ревность?

— Я видел тебя в гневе — напомнил он.

— Да, да — согласилась Сольвейг, — но тут другое. От части, я хотела помочь папе с мамой. Они давно хотят внуков. От части отблагодарить тебя, как следует. За все что ты для меня сделал. Ведь в твоей жизни женщины приносили лишь разочарование, а мои сестры прекрасны…. От части, хотела поделиться тобой. Чтобы они прочувствовали то же, что прочувствовала я. Ведь ты уникален. Без шуток — ты единственный в своем роде.

— Продолжай… — поддержал ее Арон, и тут же получил короткую затрещину.

— Ты не понял главное во всем этом. Поделившись тобой с сестрами, я хотела показать, что ты не должен зацикливаться на мне. Все что мог, ты для меня уже сделал, и я принимаю это с благодарностью. Ты не должен принадлежать только мне.

— Что ты хочешь этим сказать? — спросил он без тени иронии.

— На мне слишком много грехов, чтобы опускаться до мелочной ревности. Когда я держу сына в руках, то невольно задумываюсь, достойна ли? Ведь на них столько невинной крови…. Ты же, в состоянии изменить этот мир к лучшему. Ты должен быть открыт для всех. Ты уже сделал нашу жизнь лучше. Продолжай в том же духе. Неси свет и надежду.

— Даже так?! — он почувствовал, как наворачиваются слезы.

Арон тихо встал, потер лицо руками и посмотрел в окно. Небо уже совсем потемнело. Но звезд еще не было видно. Закат светлой полосой

окрашивал линию горизонта.

— Но, на мне тоже не мало крови — возразил кузнец задумчиво.

— Тебя, как и меня мучает совесть. Раньше я и не подозревала о ее существовании — усмехнулась Сольвейг.

— Да. Есть такое — Эти муки кузнецу были хорошо знакомы.

— Так вот… Так же, как и ты со своим племенем, я ищу искупления. И сделаю все, чтобы этого добиться. Ты не представляешь сколько боли я причинила всем этим людям за последние столетия. Когда я была в твоем доме все было совсем по-другому. Меня хотели поймать и обезглавить… Сейчас же все резко изменилось. Я до сих пор не верю, что такое возможно. Я не заслужила прощения. Пока не заслужила.

— Ты слишком глубоко копаешь — улыбнулся Арон — Попробуй начать все заново. Тебя любят. Все плохое быстро забывается. И потом, хочешь, чтобы тебя не обокрали —, научись красть. Хочешь, чтобы не убили —, стань и в этом лучшей. Хочешь, чтобы не обманули —, умей лгать лучше всех. Это тяжелый, но очень ценный опыт. Просто не дай другим сделать те же ошибки.

— Я… над этим подумаю. А сейчас я хочу, чтобы ты делал то, что считаешь нужным. Что бы ты ни делал, с моей стороны никогда не будет к тебе ревности, упрека или осуждения. Я всегда буду только на твоей стороне. Чего бы это ни стоило.

Она была так решительна, что кузнец невольно улыбнулся. Он, присел у колен Сольвейг и пристально взглянул в ее глаза. В них не мелькнуло и тени сомнения. Он бережно убрал рыжие локоны с ее лица и поцеловал в губы. Почему-то вспомнились мудрые слова Аделины:

— Не нужно давать такую суровую клятву. — и добавил — Просто верь в меня, когда никто другой уже не будет верить. И тогда у меня будут силы чтобы двигать горы.

— Отец сказал, что они у тебя и так есть — улыбнулась Сольвейг.

— Ему виднее — Улыбнулся Арон в ответ.

— Да, и не отказывай во внимании моим сестрам. Прошу тебя. Особенно Аделине. Я вижу, как она благоговеет к тебе. Как тянется.

— Обещаю, — улыбнулся Арон — тут уже без вариантов.

— В каком смысле?

— Она носит моего ребенка — напомнил он.

— Ну да… — Сольвейг слегка покраснела.

В дверь тихонько постучали.

— Кто там? — негромко спросила Сольвейг.

На пороге показалась взволнованная Аделина.

— Ну вот, я же говорила — усмехнулась Сольвейг.

— Прости сестренка, что так поздно. Тут Далия… в общем, на пару слов твоего мужа.

Сольвейг устало подмигнула Арону и качнула головой в сторону двери. Арон слегка сжал ее руку и встал.

— Иди уже, недостойный муж, потом расскажешь — поторопила Сольвейг настойчиво.

Арон повиновался.

По встревоженному лицу Аделины, можно было предположить, что стряслось нечто невообразимое. По обыкновению, своему она схватила его за руку и потащила вдоль галереи, сквозь округлый зал, по направлению к крытому саду. Туда, где только на днях восстановили стеклянный купол. Вдалеке у мраморной балюстрады нервно переминалась с ноги на ногу Далия. При появлении Арона волнение ее только усилилось. Она не могла спокойно стоять на месте, не знала куда деть руки, а кончики крыльев предательски подрагивали. Арон почувствовал себя виноватым.