Сдвиг
Шрифт:
– Но где демоны тебя побери моя броня?!
– Болван это не то место где я пряталась в ожидании, когда ты проснёшься!
Костун яростно почесал голову налитую чугуном в бессильной попытке понять, что же происходит, и где они оказались.
– Как мы сюда попали? – уже спокойнее спросил мародер.
– Мы в одном из поселений агалунгов, - сердито ответила Аилин.
Костун сокрушённо покачал головой. По взъерошенному виду шаманки следует, что добровольно она в руки агалунгов не далась. А по угрюмым взглядам, бросаемым на него можно предположить, что она не решилась в полную силу драться,
– Как это случилось?
– Нас обнаружили на рассвете, должно быть их шаман засёк мои манипуляции, когда я пыталась вернуть тебя в нормальное состояние. Когда я поняла, что нас окружили бежать уже было поздно. Да и разве смогла бы я утащить тебя на себе. Сначала я пыталась с ними договориться, но тщетно как видишь.
– Они знают кто мы? – усаживаясь удобнее, и пытаясь прийти в себя, спросил Костун.
– Я не называла им нашего племени, но одно твоё присутствие говорит о многом.
– Проклятье, - вздохнул мародер.
– Сейчас они должно быть прочёсывают округу на наличие в них посторонних, а когда они ничего не найдут, придут к нам задавать вопросы.
– С агалунгами мы почти не вели никаких переговоров. Во всяком случае, относились они к нам нейтрально. Может нам удастся убедить их отпустить нас?
– Трудно сказать, - нахмурилась шаманка, - если баалы имеют здесь влияние, нас скорее всего передадут красным колдунам…
На красивом лице шаманки появилось выражение, которое Костун раньше никогда не видел. Похоже, они серьёзно влипли.
– Что же там с тобой всё-таки случилось? – после минуты молчания спросила Аилин.
– Хотел бы я знать, последнее, что я помню, это как мне внезапно стало не по себе, а дальше полный мрак, как будто кто-то меня выключил.
– Всё это очень странно, подобное состояние я видела лишь у тех, кто выпил Вэру.
Костун вопросительно развёл плечами.
– Вэра это сильный наркотик, который погружает тело в состояние глубоко сна. При специальной подготовке или помощи шаманов, испив Вэры можно заглянуть в Таан-Веда – Мир духов. Но что-то отправило тебя туда и без наркотика и всякого постороннего вмешательства. Что я думала доступно только отшельникам-менторам…
– Так, по-твоему, я был в этом Таан-Веда?
– Другого объяснения у меня нет.
Внезапно таарка замерла с испугом на лице.
– Если ты был в Таан-Веда… Откуда мне знать, что это на самом деле ты?
Аилин попятилась в сторону, упёрлась в стену и замерла, испуганно глядя на мародера, как будто он какое-нибудь чудовище.
Обычно высокомерная и невозмутимая шаманка сейчас выглядела как напуганная сопливая девчонка, что её испугом проняло даже Костуна.
– Эй, ты чего? А кем я ещё, по-твоему, должен быть?
Произнося эти слова мародер и сам стал неуютно себя чувствовать.
– Таан-Веда опасное место, если находиться там слишком долго рискуешь остаться там навсегда, при этом тело может остаться в мире живых и жить ещё какое-то время. Существа что обитают между мирами умеют вселяться в покинутые тела… И твари эти живущие в вечной тьме никогда не несут в себе свет. Однажды в детстве я стала невольной свидетельницей подобной одержимости. Ту кровавую ночь я никогда не забуду…
– Уверяю тебя я – это я. И никто
другой. Я помню, что мы делали до этого, откуда потустороннему чудовищу знать это?– Они очень хитрые твари, - не сдавалась Аилин.
Костун махнул рукой, пусть проклятая шаманка думает что хочет, главное, чтобы её бредни ему самому не стали казаться явью. Потому как он и вправду чувствовал себя как-то иначе. Что-то изменилось то ли в нём, то ли в окружающем его мире. Мародер обдумывая это списал всё на шок и отсутствие брони, как только он вернёт себе мета-броню всё придёт в норму.
– Колдовать, как я понимаю, ты не можешь? – спросил Костун.
– Если бы могла давно бы проверила насколько ты настоящий…
Мародер досадливо почесал затылок.
– Значит, нас караулят шаманы? Сколько их?
– Трое. Даже не думай попытаться бежать, они тебя прикончат.
– Будь я чудищем, меня бы это не остановило, - пробурчал себе под нос Костун. – Дело конечно дрянь, но может не всё так безнадёжно. А до тех пор, пока они не соизволят с нами говорить, я, пожалуй, вздремну, чего и тебе советую.
Мародер как мог устроился на худом тюфяке и тут же захрапел.
Аилин после некоторых раздумий, всё ещё опасливо косясь на человека, села в самый дальний угол и принялась ждать.
Когда через несколько часов Костун проснулся от неуверенного толчка Аилин, ему стало казаться, что он забыл о чём-то важном.
Мысль вертелась совсем рядом, но никак не давалась в руки, это сводило с ума.
– Зачем ты меня разбудила? – недоуменно спросил мародер.
– Снаружи собирается совет, я слышу много голосов.
– И что нам это сулит? – встряхнувшись, спросил Костун.
– Когда у племени нет однозначного решения, созывается совет. На нём присутствуют все старейшины, шаманы, а так же вождь с первыми кургами. В нашем случае это скорее тревожный знак.
– Так значит, они не могут решить, что с нами делать? Разве это не свидетельство того, что нас не собираются отдавать красным колдунам?
– Ещё не известно, что окажется хуже…
За ними и правда скоро пришли.
Оказавшись снаружи, Костун увидел огромное количество таарцев вокруг. Похоже на совет пришло всё племя.
Этот домен Агалунгов находился прямо в лесу, мародер однажды уже видел такой во время войны Черепов. Шатры буквально стояли в нескольких шагах друг от друга, теснясь под огромными кронами деревьев, самые большие из них служили смотровыми вышками, тут и там виднелись подвесные мосты. Сам домен показался мародеру не очень большим, потому ему показалось, что слишком уж тут много народу, для такого небольшого поселения.
– Это один из пограничных доменов агалунгов, - шёпотом сказала Аилин Костуну. – Они используют их скорее как временную стоянку, большие отряды агалунгов постоянно перемещаются. Говорят их почти невозможно застать врасплох.
Мародер подумал, что должно быть у их захватчиков много врагов, раз они живут в постоянных переходах. Впрочем, учитывая, что излюбленной тактикой боя у агалунгов являлась засада, ничего удивительного.
Их привели на большую поляну. Таарцы стояли плотным кольцом вокруг небольшого идола, который как ни странно изображал волка.