Чтение онлайн

Заодно генерал приказал срочно произвести поиск людей из прибывшего в порт пополнения, имеющих медицинскую или любую санитарную подготовку. Если таких нет, то произвести обучение кадров из расчёта четыре человека на сотню бойцов или сорок человек на прибывшее пополнение. Кроме всего прочего, весь личный состав должен прослушать краткий курс по оказанию первой медицинской помощи в бою при ранении. В обязательном порядке, каждый боец должен иметь индивидуальный пакет медицинского назначения и две грелки с железными опилками. Контроль на ротных командирах. Не выполнившие данный приказ, познакомятся с трибуналом и тем, как реализуется приказ два, два, семь.

Генерал сильно влип. От него требовали наступления, а он упорно требовал поддержку наступления

авиацией и прислать полк гаубиц или миномёты. Наверху неоднократно крутили у виска, но этого через телефонную трубку не было видно. Генерал твёрдо стоял на своём. Срочно провести разведку с воздуха. Прислать миномёты и боеприпасы или гаубицы и боеприпасы. Помочь авиацией перед атакой. При полном отсутствии авиации и артиллерии атака обречена на провал и огромные потери в личном составе батальона, присланного для операции. Потери составят практически сто процентов или весь состав батальона. Атаковать линию обороны, которую делали и совершенствовали в течении длительного времени по ровному пространству засыпанному снегом глубиной до полуметра без подавления дзотов артиллерией – это преступление. Возможно, для усиления батальона послать в атаку роту краснофлотцев, но и это не гарантирует успех операции. Что касается потерь, то рота тоже будет уничтожена. Другими возможными для усиления силами личного состава порт для проведения операции не обладает. Поскольку задачу защиты перевала и порта никто не отменял.

День первый закончился на печальной вести для управления вышестоящего штаба. Генерал не отказывался от атаки, а готов был жертвовать всем личным составом присланных в порт частей. Кого волнуют жизни тех, кого уже списали и вычеркнули, если не считать одного, того у которого есть папа в чине контр – адмирала?

День второй выдался напряженным для вышестоящего штаба, всей авиации морского подчинения и для экипажа крейсера, который отправился к месту проведения операции. Перебросить гаубицы или полковые миномёты очень больших калибров не было возможности, а вот обеспечить огонь орудий корабельной артиллерии, это вполне реально. Перестраховались наверху и дополнительно прислали шесть батальонных миномётов с запасом мин и четыре короткоствольных полковых орудия в семьдесят шесть и две десятых миллиметра с боезапасом. По численности и огневой мощи наступающий батальон практически сравняли с немецким батальоном.

Создалось впечатление, что вышестоящий штаб решил теперь сделать всё, чтобы операция завершилась успешно. Великая сила дамоклова меча! Отобрать и перебрать прибывший контингент не удалось, упёрся командир батальона, аж целый полковник. Что надо делайте, а вот отбор и перебор, это уже перебор! Вопрос по части того, что «Как они без пулемётов?», ничуть полковника не смутил, ответ стандартный «Как – нибудь!» Душегубов хотел что – то рассказать по этим пацанам, но Иван оборвал его. Всё же это не люди из гарнизона порта и решать, кому жить, а кому умирать будут их командиры. Задача помочь, чтобы эти бойцы могли хоть несколько раз выстрелить и пробежать несколько сот метров на поле боя, это уже хорошо. Это шанс и не более. Осталось загнать их под обстрел и заставить всю эту массу губошлёпов прочувствовать, как оно может быть. Обкатать всех вместе танками и усугубить чувства новобранцев под артобстрелом на холме!

Вот и весь курс молодого бойца. Что отметил Иван про себя, то польза от прибывших будет. После боя помародёрить есть чего, это и новые шинели и тёплые вязаные свитера, шапки ушанки и оружие, во всех вещмешках есть что взять. Железки в виде котелков, кружек, ложек и конечно касок, после сбора трупов будет в достатке. Может это и есть цель высших штабов? Иван Иванович Ковалёв, точнее Валенков стал махровым циником. А как иначе? Иначе можно сойти с ума, если не увидеть чего – то хорошего в обстоятельствах даже таких гнусных.

Два дня гонял старлей Душегубов последнее пополнение по полигону, отрабатывая атаку цепью, ползком и перебежками. Два дня разбирали и чистили оружие новобранцы. Чтобы удостовериться, что всё оружие собрано правильно и может стрелять, отвели бойцов на стрельбище. Зрелище было без комментариев, только сплошной чисто матерный разбор достижений молодых бойцов. За неделю, конечно, при ежедневной тренировке добиться можно было

намного большего, но недели не было. Просто провели разбор ошибок, пояснили, как от них избавиться, установили прицелы на три сотни метров, как дистанцию самую реальную в бою и дали повторно отстреляться. Итоги грустные. Подводить итоги не было смысла. У каждого есть голова и есть время до боя продумать, как и что надо будет сделать, чтобы выжить.

Поздний ужин. И топчет тёмная колонна пешком путь от порта до перевала. Не просто идут пешком, это тоже тренировка. Марш на десять километров. Это заменит двенадцать машин и литров сто или двести бензина для них, это не много, но поход пешком, это то, что для пехоты вечно. Заставлять отрывать траншеи и стрелковые ячейки в снегу никто не будет, хотя это вторая и главная особенность пехоты в век применения огнестрельного оружия. Кто не зарылся от пуль и осколков, тот сильно рискует душой отправиться на небеса, а телом сгнить в земле. Единство и гармония бытия, реалии войны для тела и души.

Загнать на холм дополнительно полторы сотни бойцов, это явный перебор, если все позиции рассчитаны на две сотни человек в почти комфортных условиях. Не люкс, но относительно комфортные условия, когда тепло и есть где присесть, а то и прилечь. Обратный путь бойцы тоже пройдут пешком. Пусть разомнутся, а то сидя в окопах и прячась в блиндажах, забыли, как это вольно шагать по дороге. Пусть вспомнят, как это приятно совершить сумеречный променад.

Кто бы сомневался, что первым делом самолёты, а пехота, пушки, танки, всё потом. Третий день три штурмовика Ил вторые бомбили и расстреливали позиции немцев, которые наметили для атаки при проведении операции. Ивана поразило то, что на двух самолётах не было стрелка позади пилота. Правда, то, что у третьего пилот был на пару со стрелком, никак экипажу не помогло. Злобные горные стрелки, метким ответным огнём, умудрились подбить штурмовик. Тот задымив и дергаясь, полетел по прямой в сторону моря. В принципе, бомбы и реактивные снаряды самолёт уже израсходовал и взрыва боезапаса быть не должно, поскольку взрываться кроме топлива нечему.

Самолёт почти лишился управления по горизонтали и вертикали. Хвост штурмовика, как таковой, представлял некие жалкие фрагменты конструкции хвостового оперенья. Самолёт, густо дымя мотором, перевалил за хребет и пошел со снижением к морю. Как далеко бы он пролетел по такой траектории, это неизвестно. Только пилот, увидев под самолётом воду, выпустил шасси и до упора задрал элероны, заглушил двигатель. Самолёт подпрыгнул, дёрнулся и клюнул носом в волны. Полёт закончился, для лётчика и бортстрелка вполне удачно.

Самолёт высокая конструкция, а у берега глубина моря не такая уж большая, катер подойти не смог, а вот замотать за остатки хвоста трос и вытащить самолёт на берег, это оказалось, возможно. Пилота и стрелка извлекли в полусумрачном состоянии и отправили в лазарет.

В это время на холме молодые бойцы теряли восторженный блеск в своих глазах, а осмысленного желания выжить становилось больше. Немцы после налёта штурмовиков и удаче по сбитию одного из них, боеприпасов не жалели и засыпали холм минами как никогда ранее. Некоторое, от щедрот, количество мин бросили на перевал, но Иван приказал бронеавтомобилям съехать с перевала к подножию, чтобы не отсвечивали, поскольку планировал продержать новых бойцов на холме под непрерывным обстрелом весь световой день. Пусть прочувствуют новобранцы войну через свою никчемность под артобстрелом.

Пусть новобранцы узнают про холод, голод и вечный дискомфорт, когда хочется романтики боя, а тебя тревожит и гнобит огонь вражеских миномётных батарей. Всем дальше будет намного хуже. Роты пойдут в атаку, польётся кровь, тела начнёт разрывать взрывами, потом пули и осколки будут пробивать одежду и застревать в мышцах, костях и даже внутренних органах. Вместо патриотических мыслей, мозг заполнит боль и страдание, оглушит жгучее осознание личной никчемности и невозможности выжить без посторонней помощи. Ты хочешь сделать, а не можешь, твоё молодое тело больше тебя совсем не слушается. К этому нельзя привыкнуть, но можно попытаться понять, что между словом, картинкой и личным впечатлением есть разница, разница огромная и очень существенная. Нужно, чтобы каждый понял, что его могут убить.